Укрощение строптивой в деревне - Лина Мак

– Иди лапшу вешай кому-то другому, – рычу в ответ, но глупое сердце прямо заходится от радости.

– А я тебе хочу, – и снова поднимает руку, только теперь успевает провести по щеке пальцами. – Хочу всю тебя обвешать всем чем захочешь, только чтобы моя была. Только чтобы мне мозг выносила и только мне улыбалась.

– Идиот, – шиплю на Матвея, а к горлу ком подступает, уже который раз за утро.

– Златовласка моя, прости меня, – Матвей наклоняется к уху и шепчет так нежно, что я не могу себя сдержать и всхлипываю, зажмуриваюсь. – Прости. Я такой дебил, козёл, мудак. Да я действительно бомжом стал, потому что мой дом – это ты.

– Заткнись, – пытаюсь остановить его осипшим голосом, но Матвей будто не слышит.

– Я ехал тогда к тебе, обрадовать и сказать, что скоро переезжаю в город и буду работать в одной престижной фирме. И если я раньше особо не стремился к этому, то сейчас хочу доказать, что могу намного больше, чем просто поля вспахивать, – Матвей склоняется ко мне ниже, приподнимает голову за подбородок и, приблизившись к губам, шепчет. – Златовласка моя. Золотко моё. Я тебя больше не отпущу. Моей станешь. Только моей.

– Не стану, – пищу, дёргая головой, но кто же мне даст сейчас вырваться, когда эти загребущие руки уже сковали меня.

Губы Матвея как ураган обрушиваются на меня, заставляя задохнуться от эмоций. Я так скучала по нему, так мечтала о его тепле, что сейчас боюсь, чтобы он не исчез.

– Моя вредина, строптивая девочка. Дышать без тебя не мог, – хрипит Матвей, вжимая меня в стену всем телом, а у меня будто что-то щёлкает в голове, и я быстро начинаю отпихивать его от себя.

– Прекрати, – шиплю на него. – Не дави мне на живот, Матвей! – уже злюсь.

– Тебе плохо? – слышу озабоченность в его голосе.

– Нет, но ты можешь сделать плохо, если будешь так вжимать меня, – строго говорю ему.

– Кому плохо? – Матвей хмурится, а я набираю в лёгкие побольше воздуха и пытаюсь вытолкнуть из себя эти слова, но что-то останавливает.

– Скажи мне, что ты не спал с ней. Поклянись! – рычу Матвею.

– Клянусь, – твёрдо отвечает он, продолжая сверлить меня своими глазищами.

– Я, кажется, немножечко беременна, – шепчу и опускаю голову.

– Да! – выкрикивает Матвей, хватая меня на руки, и начинает кружить по кабинету. – Я так надеялся, что у меня получится.

– Что получится? – смеюсь я, но всё же спрашиваю.

– Всё получится, – хитро смотрит на меня Матвей, а я начинаю догадываться.

– Ах ты…

– Самый лучший и любимый? – перебивает он меня.

– Козёл! – выкрикиваю, пытаясь соскочить с его рук. – Я здесь места себе не находила! А он, оказывается, специально меня беременной сделал!

– Кто беременный? – в кабинет резко открывается дверь, и на пороге стоит бледный папа.

– Папуль, я, кстати, хотела поговорить, – снова пытаюсь слезть с рук Матвея, но он всё не отпускает. – Я, кажется, немного погорячилась с работой. По крайней мере, на ближайшие пару лет точно.

– Больше, чем на пару лет, – над головой раздаётся твёрдый голос Матвея. – А ещё я хочу попросить руки Вашей дочери.

– Да теперь у тебя выхода нет, Жернов, – рычит папа. – Ты теперь под строгим присмотром.

– Согласен, – улыбается этот идиот.

– А у меня спросить не хотите? – злюсь уже на обоих.

– Поздно, дочка. Смысла спрашивать у тебя уже нет, – отвечает папа и подходит к нам, заключая в объятиях.

Эпилог

Матвей

– Уляша, сокровище моё, ты что там делаешь? – смотрю, как моя прелестная трёхлетняя принцесса с самым милым выражением лица строит погребальный костёр.

По-другому не назовёшь то, что она сооружает.

– Бодя меня обидел, – серьёзно отвечает дочь, продолжая складывать веточки одна на другую.

– Как он тебя обидел, родная? – осматриваюсь вокруг песочницы, пытаясь отыскать зажигательные средства.

– Он подарил конфету Милке, а не мне, – Уляша высунула смешно язычок и, осмотрев своё творение, довольно кивнув, пошла к декоративным кустам, что окружают песочницу.

– Ульяна, вернись, пожалуйста, – стараюсь говорить уверенно, так как если начну ругать, она точно что-то учудит.

В нашей семье все боятся только праведного гнева мамы. Но на этот случай у них есть я, а я всегда знаю, как усмирить свою Златовласку.

Сейчас, конечно, особо не разгонишься, так как она больше похожа на боевого хомячка с пузиком, в котором ещё живёт наш сын, но я всё равно стараюсь находить способы.

– Да, папочка, – Ульяна разворачивается ко мне, а у неё в руках уже большой робот нашего соседа Богдана.

Да, парню явно не повезло. Но, блин, нельзя дать ребёнку испортить игрушку.

– Уляша, нельзя портить игрушки других детей. Это плохо, – подхожу к дочери и присаживаюсь на корточки. – И где ты её взяла?

– Он сам виноват, – пожимает моя принцесса плечиками. – Оставил её здесь. Играл со мной, играл, а потом ушёл к этой Милке.

– Уляша, ты же девочка, – пытаюсь донести до своей дочери, что она делает плохо. – А девочки не решают проблемы с плохими ухажёрами. Они ждут своих рыцарей, которые и помогают им.

– Папа, да я пока дождусь своего рыцаря, так рак на… на… бабуля так говорит, – договаривает дочь, постукивая себя по лобику.

За что? Почему именно мне? Почему все самые «лучшие» качества характеров наша дочь взяла от всех родственников? Но это только мои мысли, а на лице нужно проявлять хладнокровие. Но как ты его проявишь, когда Уляша понимает, что сейчас весь её план сорвётся, подходит ко мне, чмокает в нос и, обняв за шею, доверительно заглядывает в глаза:

– А давай дедулю позовём, – предлагает она.

– Какого? – уточняю, так как наш дом сейчас напоминает улей, в котором собраны все наши родственники.

– Давай всех, – беспечно отвечает Уляша, и я решаю, что действительно пора вмешаться «умным» дедушкам.

– Давай, моя родная, – соглашаюсь и, подхватив её на руки, несу в сторону дома.

Мы остались жить в доме Златиных родителей. После свадьбы она напрочь отказалась переезжать. Чтобы не расстраивать мою девочку, я согласился, но всё же квартиру-студию в новом жилом комплексе мы купили.

Что же, зря я, что ли, столько работал на полях да учился? Да и после этой покупки, как раз на нашу свадьбу, Сан Саныч вообще по-другому начал смотреть на меня.

А сейчас так вообще, всё чаще скидывает на меня дела компании, а сам говорит:

– Я своё уже отработал и заработал, теперь твоя очередь.

– Если я не приеду домой вовремя, вся компания узнает