Год моего рабства - Лика Семенова

с Темной стороны и уже накалывал на крошечную вилочку румяную капангу, сидя в личной сепаре Элара. Экран «придушили», и теперь там мелькали черно-белые контуры и сводные таблицы турниров. Но на экран никто не смотрел.

Элар сосредоточенно прищурился:

— Разве это имеет значения? Тем более, теперь, когда дело сделано?

Грейн вертел вилочку в пальцах:

— Но ведь девчонка чистокровная. И не пытайтесь меня заморочить, Элар. Так каким образом она сюда попала?

Тот лишь улыбнулся:

— Вы правы, мой друг. Кому, как не нам, полукровкам, всецело разбираться в вопросах крови… но…

От любого другого Грейн бы не стерпел. В устах Элара это не выглядело оскорблением, но отвечать тот явно не намеревался. Было бы гораздо удивительнее, если бы все же намерился. Грейн кивнул:

— Понимаю… Понимаю… Великие тайны Кольер…

— Без сомнения.

Грейн улыбнулся и выложил на перламутровую столешницу три чипированных имперских золотых. Один за другим с характерным стуком. Элар молчал, даже в лице не изменился. Грейн с той же невозмутимостью выложил еще две монеты. Редкая тайна не имеет цены, а Элар был в меру жаден, и даже не слишком это скрывал. Впрочем, стоило признать, что этот делец все же имел определенное представление о чести. Конечно, он потянулся, одну за другой передвинул монеты ближе к себе, не торопясь, тыча пальцем с крашеным ногтем в самую середину:

— Конечно же, гарантом мне послужит ваша тайна? Ведь так, ваше высокородие.

Грейн кивнул:

— Без сомнения. Моя тайна стоит намного больше.

Элар потер ладони:

— Эта рабыня заказана. Но не сомневайтесь, мой друг, все законно. Как всегда.

Грейн вновь кивнул:

— В законности я даже не посмел бы сомневаться. Я хочу увидеть эту рабыню. Как можно скорее.

Элар натянуто улыбнулся:

— Увы, но это не в моей скромной власти.

— Почему же?

— На ее счет еще не было распоряжений от первоочередного владельца. И до этого момента я не имею никакого права…

— Как же она тогда оказалась под покрывалом?

Элар отстранился, потер ладони:

— Случайность… — он небрежно махнул рукой. — Кто-то из слуг ошибся и прислал не ту девушку.

— Но ее собирались наказать, когда забирали.

— О нет. Вероятно, не нашли лучшего предлога, чтобы не оскорбить высоких гостей. Уверяю вас: на ней нет даже царапины. Такие недоразумения иногда случаются, но мы стремимся, чтобы ошибки сводились к минимуму. Все виновные наказаны, разумеется. Но разве за всеми уследишь…

Грейн молчал. Если Элар уперся — больше из него не вытянуть, не стоит даже пытаться. Тот вдруг снова доверительно подался вперед:

— Могу лишь сказать, что господин заказчик не слишком торопится. Обычно они горят от нетерпения. Девушка здесь уже две недели, но он даже не справлялся о ней. Но завтра он все же намерен, наконец, прибыть. Возможно, что-то изменится…

Грейн достал еще две монеты и припечатал к столу:

— Я хочу знать об этих изменениях.

Элар кивнул:

— Вы не на шутку увлеклись, ваше высокородие…

Грейн улыбнулся:

— Ну, вы же знаете, как это бывает, друг мой. Наши желания порой руководят нами.

Глава 27

Не помню, как вернулась в тотус. Будто парила на крыльях. Листья эулении за воротом нагрелись от тепла тела, и время от времени я украдкой прикладывала ладонь, чтобы убедиться через платье, что они все еще на месте. Выдыхала, и вдоль позвоночника пробегала колкая дрожь азарта. Все еще с трудом верилось, что хоть кого-то из этих тварей удалось обмануть.

Но в тотусе ждал неприятный сюрприз: почти все девушки были в помещении, лишь кровать Финеи пустовала, и все еще недоставало второй вальдорки. Невольницы по обыкновению окинули меня безразличными взглядами, и их интерес тотчас же пропал. Но это было обманчивое безразличие. Я даже не сомневалась, что если подвернется случай — каждая из них сдаст с потрохами.

Я села на свою кровать, и недавний восторг будто испарился. Теперь грызли сомнения и страх. Мне казалось, что я выдаю себя с головой. Что любая из рабынь, взглянув на меня, заподозрит что-то неладное. И донесет. Что со мной сделают, если найдут листья? Смогу ли я оправдаться? Их нужно было спрятать, как можно скорее, но я не имела ни малейшего представления, где именно. Все произошло так быстро. Я будто опьянела, поддалась сиюминутному восторгу. Я ни о чем не подумала.

Время шло, девушки никуда не собирались уходить. Единственное место, где я могла покопаться, не вызывая подозрений — стеллаж с тряпьем у моей кровати. Я достала листья из-за ворота, зажала в кулаке. Сделала вид, что поправляю стопки на полках. Просунула руку за полотенца и постаралась запихать листья в самый угол. Но они размякли, липли к вспотевшей ладони.

— Что ты тут ищешь?

Я даже отшатнулась, выдернула руку. Резко обернулась и не сразу поняла, что вижу прямо перед собой Финею. Она с интересом смотрела на стеллаж.

Я покачала головой:

— Ничего… Полотенце упало. Я подняла, положила на место… Ты напугала меня. Разве так можно подкрадываться?

Финея заглядывала мне в глаза:

— Нельзя ничего брать без спроса — даже полотенце. Сначала надо у Пальмиры спросить.

Я кивнула:

— Да, спасибо, я поняла. Больше не буду.

Но имперка не собиралась уходить. Воровато огляделась, наклонилась ко мне:

— Я сейчас слышала кое-что. Элар лично дал распоряжение.

Финея многозначительно замолчала, а у меня тут же пересохло в горле. Я замечала, как бегают светлые прозрачные глаза, как горят в них влажные блики, как дрожат ресницы.

— Какое распоряжение?

Финея молчала. Только поджимала розовые губы, будто ей было сложно говорить. Наконец, тронула меня за руку ледяными пальцами:

— Он велел Пальмире тебя подготовить. Для заказчика…

Она замолчала и просто таращилась в мое лицо, не отрываясь. Чего она ждала? Ужаса? Мгновенных рыданий? Истерики? Чего?

А я окаменела. Застыла, будто меня разом парализовало. Лишь крепче сжала кулак с налипшими листьями. Так, что ногти впились в ладонь. Наконец, с трудом сглотнула:

— Когда?

Финея покачала головой:

— Не знаю…

Но разве это имело значение? Сейчас, немедленно, или через несколько часов… Неизбежное не оттянуть. Я опустила голову:

— Уйди, пожалуйста.

В ее огромных глазах отразилось недоумение:

— Уйти?

Я кивнула:

— Прости, я не хочу ничего обсуждать. Не хочу строить догадок. Утешений тоже не хочу. Иначе не выдержу. Только прости меня.

Ее смирение казалось неестественным. Кажется, Финея все же обиделась. А у меня перед глазами в единый миг возникла картина ее бесчувственного исполосованного тела, длинные светлые волосы, свесившиеся с согнутой руки вальдорца… Я вновь сжала кулак с остатками листьев, и вдруг все показалось