Борьба с предрассудками - Вилли Энн Грей

силы и резерва заклинателя. Для меня, как для создателя, руна всегда будет видна, а для остальных — нет. Если кто-то магически аннулирует её, я узнаю. Я дал вам с Соней возможность видеть её тоже, так что вы сможете спокойно разговаривать, не боясь быть подслушанными, — пояснил Эмиль. Его знания в магии всегда поражали.

— Зачем тогда вообще нужны артефакты? — продолжила я.

— Ну, артефакты надёжнее, сильнее и более долговечны. Если есть выбор, лучше всегда использовать их. Но их создание требует много времени, значительных сил и осязаемого предмета. Руны — это временная мера, популярная в походных или военных условиях. Например, представь: ваш отряд в лесу, среди вас только один маг. Надо отправить его на разведку, но одновременно поставить защиту на лагерь. Если маг создаст обычный щит, заклинание будет тянуть силы и исчезнет, как только он отойдёт на достаточное расстояние. А руна остаётся, даже если маг далеко.

Эмиль мог говорить об этом бесконечно, но сейчас кое-что интересовало его больше.

— Так, руны вы будете изучать со следующего года. Но хватит оттягивать время. Я жду твоего рассказа, — сказал он.

— Ну… Вообще-то, до сегодняшнего дня я сама не знала, что Вит мой опекун, — начала я неуверенно.

Друзья округлили глаза.

— То есть, он, конечно, меня воспитывал и обучал, но я не знала, что у него есть официальные документы, так сказать…

— А-а, ну тогда понятно. Он действительно тебя воспитывал? С самого детства? Как интересно, — оживилась Соня.

Я улыбнулась. Значит, подруга идёт на поправку. Любопытство побеждает даже отравление.

— Если начинать сначала… Я не помню своего детства до пяти лет. Потом как-то оказалась в цирке и выступала там гимнасткой. Было тяжело. Меня часто били, наказывали за ошибки. В девять лет меня увидел Рен и забрал к себе. Он меня обучал и тренировал, но у него всегда было много дел, и он попросил своего лучшего друга о помощи. Так в моей жизни появился Витор. Когда началась война с орками, Рен ушёл, а я осталась с Витом. Так и получилось, что он стал моим полноценным опекуном.

— Какой ещё Рен? — спросила Соня, непонимающе уставившись на меня.

— Даррен кон Элло? Принц? — догадался Эмиль.

— Ага, — протянула я.

— Вау! Так тебя воспитывал не только герцог, но и сам принц⁈ И ты молчала⁈ — восхитилась Соня.

Эмиль же смотрел хмуро, будто немного обиженно.

— Не хочу этим хвастаться. Я пришла в академию, чтобы учиться и доказать себе и другим, что на что-то способна. Если бы все знали о моей связи с Реном, начались бы поблажки. А ещё это опасно. У него много врагов.

— Это логично. Можешь не сомневаться в нас, — ответил Эмиль. — Но почему у тебя фамилия де Элло, а не Кандинский?

— Я её сама придумала. У меня никогда не было документов.

— А почему эта фамилия стоит в документах, которые Кандинский предоставил совету? Наверняка он оформил опекунство недавно, специально для заседания, — задумался Эмиль.

— Думаю, это была идея Рена. Не зря он сказал, что всё под контролем, — добавила я.

— А почему сам принц не оформил опекунство? — спросила Соня.

— Рыжик, ну ты что, — вмешался Эмиль. — Тогда бы вся академия узнала.

Я поколебалась, но решила раскрыть главный секрет.

— Рен не мог оформить опекунство… потому что он мой жених.

— Ахаха… Да, это было бы странно, если бы ты вышла замуж за своего опекуна, — посмеялась Соня без задней мысли. Но тут, кажется, до неё наконец-то дошёл смысл моих слов. — Что???! Как жених? Так ты, получается, принцесса! И ты молчала⁈ Великий Демон! Удачно меня, конечно, расселили в общежитии.

— Ну… пока ещё не принцесса. Когда стану женой, тогда и буду… если стану, — уточнил Эмиль. Скепсис в его голосе мне не понравился. Но он был прав: в глубине души я понимала, что всё это далеко не просто. — Бель, извини за прямой вопрос… А ты уверена, что он не просто играет с тобой? Всё-таки обычно такие, как он, на таких, как ты, не женятся.

От этих слов я сразу погрустнела. Но, собравшись, всё же ответила:

— Не то чтобы я об этом не думала раньше. Но мы уже больше года вместе, и за всё это время Рен не дал мне ни одного повода сомневаться в нём. Да и зачем бы ему это было надо? Таким, как он, не нужно делать кому-то предложение, чтобы поиграться. Кроме того, это из-за меня он ушёл с должности министра обороны.

— Ого, — восторженно воскликнула Соня.

— С отцом поругался? — хмыкнул Эмиль. — Значит, император всё же в курсе ваших отношений?

— Ты, как всегда, прямо в точку. Мне иногда кажется, что император самолично распустил слухи, будто Даррен ищет невесту, чтобы в академию сбежались все эти графини да герцогини и попытались его образумить.

— Ну… это вполне вероятно. В этом году боевой факультет действительно похож на императорский отбор невест. Но знаешь, это ведь очень забавно, что они все из кожи вон лезут, чтобы обратить на себя внимание принца, а его сердце уже давно занято. Де Бранж волосы себе рвать будет, если узнает, что его высочество сделал тебе предложение. Она ведь не рассматривает тебя как конкурентку. Хотя нет, вру. Если бы она ничего не подозревала, то не стала бы распускать всякие идиотские слухи, — рассмеялся Эмиль, и мы с ним вместе. — Прости, Бель, надеюсь, я тебя не обидел.

— Да нет, конечно. На самом деле слухи не такие уж и дурацкие, и кое в чём де Бранж всё же права: я действительно сплю с преподавателем, — сказала я со смешком, поддавшись общему веселью, но тут же слегка смутилась. — Только вряд ли она обрадуется, когда убедится в своей правоте. Хотя не могу не подчеркнуть, что спать я с ним начала до того, как мы стали студенткой и преподавателем.

— Давай без лишних подробностей. Я к такому пока не готов. Мне ещё надо переварить эту новость, — сказал повеселевший, но слегка смущённый Эмиль.

— Как это без подробностей? Хочу подробности! Нет, требую подробности! — всполошилась Соня, и мы все дружно засмеялись.

Глава 24

Анабель

Мы так и