Мы нарушаем правила зимы - Ксения Шелкова

— Хотите, я позову доктора Рихтера?

Левашёв отрицательно покачал головой, не открывая глаз.

— Владимир Андреевич! Что же я могу для вас сделать, чтобы вы не страдали так?

Он наконец открыл глаза и взглянул на неё: Софья бережно касалась его лицо влажным надушенным платочком, попутно смахивая слёзы.

В воспалённом мозгу Левашёва начал складываться кое-какой план. А вдруг ничего ещё не потеряно? Тут правда придётся поставить на карту буквально всё — но зато можно выиграть! Император отказал матери Софи в просьбе выдать её за Левашёва? Но ведь они могут пожениться и вовсе не спрашиваясь у них!

И тогда… Что же будет тогда? Если Софью и Владимира обвенчают, то никто, ни маменька, ни государь не смогут ничего изменить! Ибо перед Богом и людьми они станут мужем и женой! У них будет совершён брак, за ним последует брачная ночь… Левашёв отрывисто рассмеялся: вряд ли после этого Шувалов захочет предъявить права на бывшую невесту, даже если ему прикажут. Кому же нужен надкусанный ломоть?!

Значит, семье Софьи Дмитриевны останется только покориться и принять Левашёва в качестве зятя! И государь, надо полагать, не отречётся от любимой, хотя и незаконной дочери лишь потому, что она вышла замуж за того, кого полюбила! Ну погневается немного, ну не захочет их видеть некоторое время. А потом… Потом…

Владимир искоса взглянул на Софи и сжал её руку так, что она едва не вскрикнула.

— Вы спросили, что можете сделать, чтобы я не страдал?! Единственное, чем вы можете мне помочь, Софья Дмитриевна, это стать моей! Моей навеки, телом и душой — чтобы больше никто не разлучил нас! Иначе я не буду жить, мне незачем жить вдали от вас…

Он стиснул её в объятиях, не заботясь, что в любой момент мог войти лакей, чтобы позвать их к столу. Он принялся покрывать её лицо, обнажённые плечи и грудь поцелуями, нарочито жёстко, даже грубо, будто не имея сил владеть собой… Софья не сопротивлялась — а он старался распалить её, пробудить желание близости, видно, ещё дремавшем в этом хрупком юном существе… Внезапно она сама прильнула к нему — страстно и отчаянно…

«Вот так, вот так!» — лихорадочно думал Владимир. — «Пусть бы сейчас вошёл кто-нибудь: чем больше я скомпрометирую её, тем лучше!»

Но никто не появился, в угловой гостиной стало совсем сумрачно… Левашёв отстранил Софи и торжественно опустился перед ней на колени.

— Ты станешь моей женой, несмотря ни на какие препятствия? Скажи правду — и либо сделай меня счастливейшим из смертных, либо подпиши мой смертный приговор!

«Да что это я несу, какую-то чушь из сентиментальных романов!» — пришла ему в голову досадная мысль. — «Надо успокоиться!»

— Да, я стану твоей женой! — также торжественно ответила Софья. — Мне нет дела, что кто-то против: хотя бы и сам император, и весь белый свет!

За этими клятвами последовали новые лихорадочные объятия; впрочем, Левашёв твёрдо помнил, что сперва отношения надо узаконить! Только так, иначе его план не сработает!

Он обещал Софье Дмитриевне разработать детали их бегства и взять все хлопоты на себя. От неё потребуется только собрать необходимые вещи и договориться с горничной, которой она может доверять. Владимир увезёт Софи за город, где они смогут обвенчаться, и, наконец, сделаться мужем и женой. Затем они напишут её маменьке покаянное письмо, признаются, что не могут жить друг без друга! И, если она простит их, вернутся и бросятся к её ногам. Ну а потом, выждав некоторое время, можно будет дать знать и государю…

Продумывая это всё, Владимир отнюдь не был уверен в успехе. А вдруг император всё же потребует расторжения брака, на том основании, что семья невесты не одобрила самовольства? Хотя, Софье Дмитриевне в прошлом месяце исполнилось восемнадцать лет… Значит ли это, что она может распоряжаться собой? А вдруг священник заупрямится? Наверное, стоит скрыть, кто они такие! И постараться провести венчание как можно незаметней, подальше от города!

Софи с надеждой вглядывалась в его лицо; глаза её лихорадочно блестели. В угловой гостиной сделалось прохладно, так как камин не топился, и окно оставалось открытым. Софи замёрзла, но не жаловалась — и только, когда Левашёв ощутил, как заледенели её руки, он поцеловал её в последний раз и встал.

— Теперь нам надо идти, любовь моя. Прошу, не давай понять своим домашним ни словом, ни делом, что собираешься ослушаться маменьки и государя. Не показывай своих чувств!

«А то ещё надумают увезти её из Петербурга в Европу, тогда ищи-свищи!» — докончил Владимир про себя. Ну уж нет, на этот раз он своего не упустит! Посмотрим тогда, что скажет его величество! Левашёв мрачно рассмеялся.

***

Элегантное закрытое ландо выехало из города и теперь держало путь на север. Поразмыслив, Владимир решил везти Софью Дмитриевну в губернский городок Сестрорецк. Владимир в сопровождении Дениса уже ездил туда верхом и лично договорился, разумеется, инкогнито, с иереем храма святых Петра и Павла, что тот обвенчает их с Софи. Им была изобретена соответствующая жалостная история про надменных и жестоких родственников невесты, что терзают сердца влюблённых и не дают им соединиться. Батюшка растрогался и обещал помочь, а звонкие монеты ещё более укрепили их договор.

Далее осталось подгадать лучший момент для бегства и похищения Софи. Владимир считал, что надо немного выждать. Он старательно ходил на службу, при знакомых и друзьях держался скромно, выглядел печальным и больным. Те, что знал — а таких было немало — о его неудачном сватовстве, сочувствовали и пытались выражать сожаление. Левашёв же отвергал соболезнования, показывая, как тяжело ему об этом говорить.

С Софьей они почти не общались. Владимир суеверно не желал представлять, как они будут разговаривать с Нарышкиной-старшей после всего, что случится. Он уже не хотел ничего продумывать наперёд! Лишь бы у него всё получилось! Ещё одного страшного разочарования ему просто не перенести. А Софи трепетала перед гневом маменьки и не понимала, что Левашёву страшно докучали её опасения. Да пусть Нарышкина-старшая хоть желчью изойдёт, когда дело будет сделано! Всё равно ничего изменить она тогда не сможет.

И о Елене Левашёв старался не вспоминать. Он загадал про себя: если Элен вернётся домой до того, как он сбежит с Софи — значит, удача повернулась к нему спиной и ничего у него не выйдет! Подумав так, Владимир устыдился было, но всё равно, подспудно ожидал и боялся возвращения Елены.

Но она так и не пришла. Левашёв воспрял духом,