Мы нарушаем правила зимы - Ксения Шелкова

когда до отъезда осталось всего несколько часов. Они договорились, что Софья выйдет до рассвета из дому по чёрной лестнице со своей горничной и небольшим узелком. Владимир будет ждать её на соседней улице с заранее нанятым извозчиком. Они доедут до Выборгской заставы и пересядут в ландо, принадлежащее Левашёву, на козлах которого будет Денис.

***

В ландо было не холодно, даже душновато — и всё равно Софья Дмитриевна слегка дрожала. Её горничная, миловидная, опрятная девица с сонным взглядом, боролась с дремотой, то и дело клевала носом. В итоге она и совсем заснула, предоставив Владимиру заботиться о своей барышне.

— Ты уверена, что она никому ничего не сказала? — в тревоге спрашивал Владимир. — Вдруг, она нас выдала?!

— Уверена, милый. Я ей своё жемчужное ожерелье подарила; ох, она и счастлива была!

Софья рассмеялась, тут же закашлялась и виновато взглянула на Левашёва. Впрочем, тот был слишком занят своими мыслями. Так, они прибудут в Сестрорецк должно быть, к вечеру. Там есть постоялый двор, где он наймёт для Софьи самую приличную комнату. А завтра утром…

Софи молчала, только куталась в бархатную накидку и изредка покашливала. Она всеми силами старалась, чтобы Владимир не заметил её нездоровья и улыбалась всякий раз, когда встречалась с ним глазами.

— Ты замёрзла? — спросил он наконец.

Софи передёрнула плечами и поёжилась.

— Так, немного… Я, знаешь, разнервничалась последние дни, а доктора звать боялась, да и маменьке ничего не говорила.

— Отчего же ты не дала мне знать?! И как ты себя чувствуешь теперь?

— У меня как будто небольшая лихорадка. Ты не беспокойся, милый, ничего страшного, а тебя тревожить зачем же? Того и гляди, ты раздумал бы бежать со мной!

Софья снова улыбнулась. Владимир вгляделся в неё пристальней: глаза невесты нездорово блестели, на щеках пылал неестественный румянец… Похоже, она и правда была больна. Чёрт побери, только этого не доставало! Левашёв едва не выругался вслух.

— Послушай, Софи. Не стоит подвергать риску твоё здоровье; давай, я прикажу повернуть назад! В конце концов, всё это можно отложить! Ты вернёшься домой, поправишься, и тогда…

— Нет, — воскликнула она. — Я этого не допущу! Я решила, что вернусь в Петербург только твоей женой, графиней Левашёвой!

Владимир уныло пожал плечами.

***

На протяжении пути Софье Дмитриевне становилось всё хуже, и скрывать этого она уже не могла. Владимир несколько раз предлагал ей вернуться: он был не на шутку испуган. Как она будет венчаться, если не сможет даже встать?! Но лихорадочное состояние, владевшее Софьей, давало о себе знать — на его уговоры она залилась слезами и высказала предположение, что Владимир, верно, передумал венчаться с ней, и лишь играл её чувствами! С трудом он сумел её успокоить, гадая про себя, станет ли ей лучше, когда они прибудут на место?

Увы, к вечеру стало совсем скверно. Владимир на руках внёс Софи в комнату на постоялом дворе и уложил на кровать. Комната была небольшая, вполне чистая, с хорошей постелью, сундуком, столом и креслами. Когда Левашёв вместе с горничной кутал Софью Дмитриевну в одеяло, она смеялась и что-то говорила по-французски… Денис отправился разыскивать доктора, Владимир же приложил ладонь ко лбу своей невесты и в отчаянии рухнул в кресло… Да что же за напасть?!

Завтра, рано утром, ещё до света их будет ждать священник в храме над рекой — и для Левашёва это явилось бы победой! Теперь же…

— Aimez-vous vos enfants? (А вы любите своих детей?) — вдруг спросила его больная по-французски.

Поражённый, Владимир с ужасом обернулся. Зачем она спросила про детей? Что-то узнала про него и Анну? Или… про Элен?

— Оh non, vous aimez votre the très sucre et participer largement à la vie! (О нет, вы любите сладкий чай и радости жизни!) — засмеялась Софья.

— Бог знает, что вы говорите, Софи! — пробормотал Левашёв, закуривая.

Его уже самого знобило от предчувствия новой катастрофы. Зачем он заварил эту чудовищную кашу? Ведь можно же было смириться, оставить свои невозможные мечты о родстве с императором!

Когда прибыл доктор и начал выслушивать мадемуазель Нарышкину, Владимир уже не мог оставаться в этой комнате и спустился вниз, в общую, где ужинали постояльцы. Он велел горничной позвать его, как только доктору будет ясно, очень ли тяжело больна Софи… Не успел он устроиться за столом и приказать половому подавать ужин, как перепуганная девушка уже бежала за ним.

— Барин, Владимир Андреевич! — забормотала она. — Барышне совсем худо, лихорадка у неё, бредит, бедняжечка! Ох, святители-угодники, говорила же я ей… Говорила, что не нужно… Так что, извиняйте, ваша милость, завтра она уж никак не сможет…

Владимир не дослушал, вскочил, опрокинув стул, и хотел было бежать наверх, но остановился, обводя взглядом шумное и не слишком подходящее ему по положению общество постояльцев. Те ужинали за своими столами, переговаривались, выпивали… Шатаясь, будто пьяный, Левашёв вывалился на крыльцо, опёрся дрожащими руками о перила и навалился на них грудью. Похоже, злая судьба в очередной раз жестоко подшутила над ним.

Глава 10

— Ах, какое чудо! — прошептала Анна, при виде простого серебряного перстенька с тёмно-зелёным малахитом.

Его купил ей Илья после целого месяца жёсткой экономии — он изо всех сил откладывал деньги с тем, чтобы скопить хоть немного для их будущей жизни, но тут не удержался от желания сделать любимой подарок. При этом верная своему слову Арина Ивановна отказывалась брать с них плату за комнаты. Анна усердно занималась с Петрушей рисунком и живописью, помогала по хозяйству, подтягивала старших дочерей хозяйки по французскому языку. И вот наконец-то на днях добрейшая Арина Ивановна сообщила Анне весьма отрадную весть. Знакомая владелица пансиона для девочек, фрау Пфайфер, поделилась с нею своими заботами: одна из классных дам, весьма опытная и надёжная особа, вдова, вдруг объявила, что выходит замуж и уезжает! И это вот так, на исходе лета! Теперь же несчастная фрау была сильно озабочена тем, чтобы подыскать замену выбывшей — а найти подходящую даму или девицу быстро и без хлопот не представлялось возможным.

Арина Ивановна улучила минуту и спросила у фрау Пфайфер: а не может ли та предложить кому-либо из опытных, проверенных учительниц место классной дамы? А на место самой учительницы взять новенькую на испытательный срок?

— Ах, дорогая Арина Ивановна, — вздохнула немка — ваш совет хорош, да только и учительниц нынче не так просто найти… Я не имею права запускать в мой пансион непроверенную особу!

— Тогда я вам помогу! —