Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

Он ударил меня снова, еще сильнее. Кровь брызнула от удара, окропив пол передо мной. Мой разум зацепился за эти капли. Красная пелена воспоминаний охватила меня.

Кровь и кровь и снова кровь. Разорванная плоть. Крики о пощаде, оборвавшиеся, когда ее тело разорвали на куски…

К каплям добавились новые.

Красные капли превратились в море, в которое стекала кровь. Слышались крики. Мои? Их моих воспоминаний? Нет — чужие.

Глухой удар. Еще один.

Передо мной Девоин упал на землю.

Его тело… головы не было, из шеи хлестала кровь.

Я подняла голову.

Тела.

Тела повсюду. Кровавые, жестокие убийства. Такие же кровавые, какими я их помнила. Даже глядя на все это, я будто ничего не видела. Воспоминания накладывались на эту сцену, и волна дежавю душила меня.

Но было одно отличие. Сейчас, в настоящем, одна фигура все еще стояла на ногах. Полосы крови окрасили его в красный цвет — от волос до самого торса.

Мне стоило попытаться бежать.

Стоило испугаться монстра.

Одна рука, отчаянно ища опору, отделилась от моей груди и потянулась вперед.

— Ты пришел… — Это был едва слышный шепот.

Больше я ничего не успела сказать, потому что в глазах потемнело, и я рухнула.

Глава восемнадцатая

Я приходила в себя медленно, но когда сознание коснулось реальности, то ухватилась за нее и открыла глаза. Страх прогнал остатки дремоты. Беззащитна. Где я? Я приподняла голову, оглядываясь с того места, где лежала. Надо мной была скошенная деревянная крыша. Подо мной — то, на чем я не спала уже целую вечность: кровать.

Я попыталась приподняться на локтях, и одеяло, прикрывавшее спину, соскользнуло, обнажив грудь. Она была обмотана свежими бинтами, а спина ныла так, словно ее разорвали.

Как и было на самом деле.

Воспоминания обрушились на меня. Рука метнулась к горлу, затем к бинтам, движения становились все более судорожными.

— Мой фестон… — Голос был хриплым и сорванным, но я могла лишь продираться сквозь боль и извиваться, пытаясь найти его. Неужели оно потеряно навсегда?

Нет, нет, нет. Только не это.

— На столе. А теперь не дергайся, иначе сведешь на нет все мои труды.

Я вздрогнула, услышав этот голос. Рафаэль стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. У него снова были белые волосы и красные глаза, но что-то в нем изменилось.

Он выглядел изможденным. Волосы растрепаны, глаза впали глубже обычного, под ними залегли темные круги. Плечи слегка ссутулились, словно он слишком долго простоял на этом месте. Даже после того, как его днями истязали до крови, он не выглядел настолько плохо.

Теперь я интуитивно поняла, в чем дело.

Он кивком указал на другую сторону кровати. Я повернула шею, и голова уже закружилась от этого небольшого движения. Облегчение наполнило мое горло, позволяя мне снова дышать. На прикроватном столике лежала жалкая маленькая колода карт и фестон, который я забрала из Греймера и всю дорогу прятала.

Я потянулась к нему, но движение оказалось слишком резким. Рафаэль пересек комнату и подал мне цепочку. Я схватила ее, едва она оказалась в пределах досягаемости, сжимая пальцы вокруг холодного металла и пытаясь осмыслить свое настоящее положение. Я не слышала никаких звуков, кроме сверчков снаружи, так что в трактире мы, скорее всего, не находились. Окно было приоткрыто, впуская ночной ветерок.

— Твоих рук дело? — прохрипела я, слабо указывая на повязки.

Вампир поморщился.

— Ты была без сознания три дня. Тело боролось с инфекцией, с которой в основном справилась мазь.

Я по-новому осознала наличие бинтов. Рафаэль перевязывал мои раны много раз, если наносил мазь.

— Где мы? — спросила я, чтобы отвлечься от этой мысли. Поскольку он стоял у кровати, мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него.

— В заброшенном доме, примерно в часе езды от города.

— Он был заброшен, когда ты сюда пришел?

— Это имеет значение? — прорычал он. — В любом случае, раз ты уже очнулась, с этим можно покончить.

Я собиралась спросить, что вампир имеет в виду, но замерла, когда он поднес запястье ко губам и укусил, оставив след от клыка. Рафаэль протянул руку мне руку, так что она оказалась в нескольких дюймах от моего рта.

На коже выступили капли крови, как приглашение.

Я попыталась отползти назад, но это было трудно с раненой спиной.

— Пей. Это тебя исцелит.

— Я лучше умру, — сказала я решительно и с отвращением покачала головой.

К черту выживание. Не такой ценой. Раньше я не знала, где мои границы. Объединиться с вампиром, чтобы сбежать от приговора? Ладно. Но стать одной из этих чудовищ?

Рафаэль не выглядел чудовищем, но я знала, насколько он смертоносен. Даже если казалось несправедливым судить его за эту жестокость в целях моей защиты

Его глаза сузились.

— Ты представляешь, что другие сделали бы ради такого дара? — Он и впрямь звучал оскорбленным.

— Мне все равно. Никогда, Рафаэль. Никогда.

Он закатил глаза.

— Ты же знаешь, что если выпьешь мою кровь, то не превратишься в вампира? Для этого мне нужно будет выпить твою.

— Неважно. Я не хочу, чтобы во мне было хоть что-то твое.

На его лице отразилось разочарование.

— Вижу, ты снова считаешь меня чудовищем. Хотя именно твои «собратья-люди» избили тебя, как животное.

Я вздрогнула от его слов. Стыд накрыл меня с двойной силой. Во-первых, он был неправ. Я не была жертвой и сама навлекла это на себя. По крайней мере так было, до того момента, пока Девоин не взял инициативу в свои руки.

Все из-за ради того, чтобы доказать, что я достойна.

И опять же… я действительно считала его монстром. В самом буквальном смысле: вампиры оживали после смерти и поглощали жизненную силу других с помощью своих клыков.

Но я была не настолько наивна, чтобы не замечать, что чудовища бывают и среди живых.

Пришлось расслабить плечи, хотя бы потому, что держать их в напряжении было больно.

— Я начинаю задумываться, остался ли вообще хоть кто-нибудь, кто не был чудовищем, — Нельсон. Девоин. — Я… благодарна тебе за то, что ты сделал. Но здесь проходит моя граница. Пожалуйста, уважай ее.

Я приготовилась к тому, что он снова начнет спорить, назовет меня глупой и скажет, будто знает лучше, и велит мне перестать вести себя по-дурацки. Хотя мне было непонятно, почему ему вообще есть дело до того, выживу я или умру. Я уже выполнила свою задачу.