Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

В конце концов, я купалась при этом проклятом вампире. После такого — мое занятие точно не должно было меня смущать.

Рафаэль не сказал ни слова, лишь ненадолго вышел и вернулся с остатками еды. Только когда за окном начало светать, я отложила инструменты на столик за кроватью, ощущая внутри странное удовлетворение.

Возможно, это был первый раз, когда я делала что-то для себя, а не просто для того, чтобы выжить, с тех пор как… я даже не могла вспомнить.

На следующую ночь, когда я проснулась, моя кучка припасов заметно увеличилась.

— Ты это украл? — спросила я Рафаэля, и волнение превратило то, что должно было быть обвинением, в любопытство.

— Это важно? Я делал вещи и похуже.

Так что я провела следующие несколько дней, экспериментируя с разными материалами, пока Рафаэль наблюдал за моей работой. Я делала ловушки, как в тюрьме, только на этот раз у меня была еда для приманки. Они не были строго необходимы, но было приятно наконец довести конструкцию до совершенства. Потом я скручивала проволоку в отмычки и проверяла их на замках по всему домику. Медные наручники я модифицировала в редкие моменты, когда Рафаэля не было в комнате, — хотя он наверняка знал, что они у меня есть, но в своем рвении я сломала замок. Растяпа.

Непонятно, почему он позволил мне их оставить, но с ними я чувствовала себя в большей безопасности, даже если от них не будет пользы, пока не переделать металл в другую форму. Когда я приступила к новому поясу, он оставил свое место у моей кровати и через мгновение вернулся с небольшим мешочком.

— Вот. Я хотел отдать это тебе раньше.

Из любопытства я открыла его и ахнула, ошеломленная тем, что держала в руках. Это был тот самый чехол для карт с поясом, которым я любовалась на городском рынке. Это была настолько тонкая работа, что он мог бы соперничать с любой придворной вещицей Чехол был даже красивее, чем я помнила, а вблизи можно было рассмотреть, насколько аккуратно прошиты все детали. Я невольно провела пальцами по каждому ряду бусин, поднимая пояс на свет.

Вдруг смутившись, я посмотрела на Рафаэля. На его губах была что-то вроде улыбки — по крайней мере, намек на нее. Словно он был рад, что подарок мне понравился. Он видел, как я любовалась им, и, даже зная, что нам придется расстаться, все равно купил его. Или заставил человека его отдать.

Зачем ему вообще было это делать?

Я почувствовала себя неловко и не знала, что сказать. Это был удивительно продуманный подарок, который говорил о том, что он и не ждал, будто я действительно вступлю в Монастырь.

Это был единственный подарок, который я получала с детства. Слова застряли у меня в горле, но получилось лишь пробормотать «спасибо», крепко сжимая пояс между пальцами.

— Я рад, что тебе понравилось.

Я еще раз кивнула и вернулась к своим занятиям. В механике замков я разбиралась лучше, чем в том, что могло побудить вампира сделать мне подарок.

В течение следующих дней моя спина заживала. Через несколько недель я уже могла двигаться без резкой боли. Силы возвращались.

Но ни один из нас не решался заговорить о том, что будет дальше.

Вместо этого, как только чя набралась смелости, то спросила:

— Кто такая Анагенни?

Мы снова сидели в спальне. Поначалу Рафаэль наблюдал за мной в полном молчании. Я первой его нарушила, и теперь мы разговаривали на разные темы, пока я работала. Вернее, говорил в основном Рафаэль по моей просьбе. Он рассказывал о путешествиях, о разных уголках королевства, о которых даже я никогда не слышала. О Королевстве вампиров он не говорил ничего, но иногда делал намеки, от которых мое любопытство разгоралось с новой силой.

— Даже в Монастыре о ней не знали, — продолжила я, когда он промолчал.

Рафаэль фыркнул.

— Полагаю, эти фанатики и не могли знать. Анагенни — богиня смерти. Вампиры почитают ее.

Я опешила.

— Почему в Королевстве ведьм есть храм божества вампиров?

— Я не говорил, что она божество вампиров. Лишь то, что мы почитаем ее, тогда как вы все на протяжении последних нескольких столетий от нее отворачивались.

Иронично. Бессмертные существа поклонялись смерти, тогда как смертные отреклись от нее.

— Ты и правда собираешься идти в ее храм на болотах? Чем бы ни был Черный Гримуар, ты ведь не ведьма. Для тебя он бесполезен.

— Мы идем на болота, — сказал он так, будто это был решенный вопрос.

Я моргнула, глядя на него. Последние несколько дней мы находились в каком-то домашнем застое: возились с мелочами, разговаривали. Я не задумывалась… нет, я не позволяла себе задумываться о том, что будет потом.

— Ты уже достаточно выздоровела. Мы уходим завтра.

Глава двадцатая

Рафаэль, несмотря на все свои исчезновения во время нашего пребывания в доме, не потрудился украсть еще одну лошадь, а это означало, что я снова должна была ехать с ним на Альфонсе. Однако он прихватил с собой несколько ценных карт, в том числе одну, которая зачаровывала ноги коня, позволяя ему преодолевать влажную местность.

Так как он не мог самостоятельно активировать эти карты, это означало, что он рассчитывал, что я поеду с ним. Надменный вампир.

Но я все равно поехала. Мне нельзя было оставаться в Апанте после того, как Рафаэль убил высших членов Монастыря — единственного места, где я могла укрыться. Моя следующей надеждой было последовать за ним на север и, как только он достигнет своей цели, убедить оставить меня в деревне, где я смогла бы построить жизнь, оставаясь незамеченной. В конце концов, люди короля, скорее всего, нашли бы меня, и мне пришлось бежать и искать новое пристанище, чтобы не быть пойманной, но лучшего варианта у меня пока не было.

Он ехал с несвойственной ему мягкостью. Было ли это из-за болотной местности или из-за того, что он все еще беспокоился о моем самочувствии… проще было поверить в первое.

Через несколько дней мы добрались храма. Его было невозможно не заметить. Погруженный в глубину болот, он был примерно в два раза меньше Монастыря и в три раза ниже. Храм был построен из блестящего черного камня, выдержавшего испытание временем. Даже покрытый многолетними лианами и окутанный туманом, он излучал силу. Что-то внутри меня отчаянно тянуло войти внутрь, хотя подобного я не испытывала ни в Великой Библиотеке,