С чистого листа. Ведьма общей практики - Елена Филимонова

во мраке окна Дома Исцеления. Еще один желтый огонек подрагивал чуть поодаль — Хотаф с масляной лампой в руке стоял возле распахнутой калитки. Я подобрала юбку и прибавила шаг.

— Спасибо, что пришла, Лина, — кивнул он и отошел, пропуская меня вперед. — Ты уж извини, что выходной испортил.

— Вряд ли вы бы сделали это без причины.

Старик выглядел встревоженным, что было на него похоже: за короткое время нашего знакомства я лично убедилась в его таланте сохранять спокойствие в любых обстоятельствах.

— Идем, сама все увидишь.

Хотаф зачем-то огляделся, торопливо запер калитку и направился к крыльцу. Он шел так быстро, что я едва поспевала за ним. И это при том, что мастер был лет на пятьдесят старше меня! Что же стряслось? Преждевременные роды? Приступ? Травма? Мысленно я перебирала возможные варианты и то, как буду действовать в каждом из них.

— Не сюда, — покачал он головой, когда я по привычке свернула вправо, где находился лазарет. — Вниз.

Я остановилась.

— Вниз? Но там же… лѐдник.

— Верно, — хмуро кивнул он. — Бери вторую лампу и пошли.

Лѐдником в Доме Исцеления называли подвальное помещение, где хранился запасенный с зимы лед. Некое подобие холодильника. Здесь держали микстуры, требующие низких температур, и… сюда же свозили умерших. Проще говоря, местный морг.

Хотаф открыл дверь, ведущую в подвал.

— Осторожней, — предупредил он. — Ступени скользкие. С потолка капает вода, а когда замерзает, превращается в лед.

Ввиду отсутствия перил опираться приходилось о стену.

Наконец, ступени кончились.

— Постой здесь, а я покамест факелы зажгу, — распорядился Хотаф и скрылся в темноте.

Чиркнула спичка, блеснул огонек, а следом, через несколько секунд вспыхнул, закрепленный на стене факел. За ним второй, третий, четвертый… Наконец, разгорелись все шесть.

До сегодняшнего вечера бывать здесь мне не доводилось. Лѐдник представлял собой большую комнату с грубо отесанными каменными стенами и земляным полом. В центре стояли четыре железных стола — три из них пустовали, но на последнем лежало укрытое мешковиной тело.

У меня засосало под ложечкой. Покойников я не боялась; беспокоило другое. Хотаф не позвал бы меня на ночь глядя из-за смерти пациента, если его кончина вызвана естественными обстоятельствами.

— Подойди, Лина. — Он остановился возле стола.

Я подчинилась.

— Кто-то из наших скончался?

Мысленно я перебрала имена всех больных, никто из которых пока еще не собирался в мир лучший. По крайней мере, вчера, когда я закрывала недельную смену.

— Нет. — Хотаф покачал головой. — Ее привезли пару часов назад.

— Ее?

Хотаф не ответил и откинул край ткани.

На столе лежала юная девушка. Лет шестнадцать-восемнадцать не больше. Гладкое личико с миловидными чертами было белым, как накрахмаленная простынь. Посиневшие губы чуть приоткрыты и обнажали ровные белые зубы. Светлые волосы — густые и здоровые, разметались по поверхности стола.

— Кто она?

— Ада дор Келли, — Хотаф заглянул в тетрадь, куда уже успел внести запись. — Восемнадцать лет. Работала в пекарне у исы дор Гибби. — Лекарь вздохнул. — Хорошая девочка была: добрая, приветливая, — и пояснил, — я у нее каждый день хлеб покупал.

— Что с ней случилось?

Хотаф отложил тетрадь и вернулся к столу.

— В этом-то и загвоздка, Лина, — он развел руками. — Не знаю пока.

— Можно убрать простыню?

Он кивнул.

Я сдернула ткань и… ничего не увидела. Здоровое, молодое тело без единой царапины.

— Надругательству тоже не подверглась, — лекарь без труда понял ход моих мыслей. — Девушка была невинна.

Еще в самом начале, когда он убрал ткань с ее головы, я заметила, что светлые волосы Ады выпачканы в земле.

— Где ее нашли?

— В поле, недалеко от дороги. Но вы, Лина, главного не знаете: девушка пропала несколько дней назад.

— И семья никуда не обратилась?

— Ада была не из местных, приехала в Дивную Долину на заработки, жила над пекарней у исы дор Гибби. От нее же я и узнал, что девушка пропала. — Он вздохнул. — Впрочем, у нас с вами другая задача: установить причину смерти.

Я понимала, что он прав, но понимала и то, что шансов у нас мало. Во-первых, я терапевт, а не судмедэксперт. А во-вторых, без современного оборудования и препаратов такое вряд ли возможно. Внешний осмотр ни о чем не говорил: на теле не было ни царапины.

— Она чем-нибудь болела?

Хотаф пожал плечами.

— Ко мне никогда не обращалась. Но я видел ее каждый день, и вид у нее всегда был здоровый.

— Кто ее обнаружил?

— Текстильщик с женой. Возвращались с ярмарки, ехали по тракту, вдоль полей ну и… увидели, что из пшеницы нога торчит. Они же и привезли ее сюда.

— Надо бы дознавателя позвать.

— Уже послал за ним, будет скоро.

Следующие полчаса мы с Хотафом осматривали тело Ады. И не нашли ничего, что хотя бы косвенно указывало на причину смерти. Теоретически их могло быть несколько: врожденные патологии, хронические болезни… Те средства, которые имелись в нашем распоряжении не могли ни подтвердить, ни опровергнуть ни одну из гипотез.

— Как она там оказалась?.. — задумчиво проговорила я и, поймав взгляд Хотафа, пояснила, — в поле. Да еще ночью.

— Это, Лина, уже не наша работа, — сказал Хотаф. — Этим дознаватели занимаются.

— Она умерла совсем недавно. Не больше четырех часов назад.

— Верно. — Кивнул мастер и с интересом посмотрел на меня. — А как вы это определили?

— Окоченение не вступило в полную силу. И пятна на теле еще только начинают проступать.

Это что же получается? Девушка исчезла несколько дней назад, а погибла сегодня вечером. Где она была все это время? И главное — как очутилась одна в поле?

Наверху хлопнула дверь.

— Дознаватели явились, — Хотаф вытер руки полотенцем. — Пойду, встречу их. Побудете тут пару минут? Не испугаетесь?

— Обидеть меня хотите? — фыркнула я.

Он усмехнулся и пошел к лестнице.

Оставшись одна, я вернулась к осмотру тела. Все это выглядело, как минимум странно. И очень мне не нравилось. Что бы ни случилось с бедняжкой, ясно одно — Ада угодила в передрягу, из которой, увы, не смогла выбраться живой.

«А ты тут ночами по улицам шастаешь», услужливо подсказал внутренний голос.

Наверху опять хлопнула дверь. Вместе с Хотафом в лѐдник спустились двое мужчин: одному на вид было около сорока, а второй выглядел лет на пятнадцать моложе. Их одинаковые черные мундиры с медными пуговицами отдаленно напоминали униформу английских констеблей девятнадцатого века.

Увидев меня, они дежурно кивнули.

— Это иса дор Брант, — представил Хотаф. — Моя помощница.

Дознаватели подошли к столу.

— Уже есть заключение о причинах? — спросил старший.

* * *

Нас отпустили где-то через час. Из лѐдника мы поднялись наверх, в кабинет Хотафа.