Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

Мысли закручиваются в новую спираль.

— Малышка, — он снова тянется, — а как же супружеский долг?

Выставляю руки вперед в попытке сохранить дистанцию и смотрю на Мая, будто вижу впервые. Не того ласкового мужчину, который гладил меня по животу утрами, а вот этого — расчетливого, уверенного, считающего меня удачной инвестицией. С низким риском и высокой плодовитостью.

Бросает то в жар, то в холод, организм мечется между позывом вырвать на пол белоснежного номера и желанием закричать о том, что слышала его гнусный разговор.

Дежавю бьет по нервам оглушительной силой. Наша история с Маем перекликается отчасти с историей со Сколаром. На пике эмоций Демьян тогда своей правдой о жене тоже выбил почву из-под ног. Я себя отстаивать не стала, проглотила эту обиду и ушла... А сейчас молчать не стану.

— Леш...

— Что? — он опять лезет с поцелуями и продолжает приставать, игнорируя мои попытки прекратить.

— Я когда зашла, ты с кем то говорил? — спрашиваю.

Он моргает, будто не понимает, с чего вдруг допрос. На лице застывает легкое удивление, затем появляется привычная снисходительность. Я видела ее раньше, но не придавала значения. А зря.

— С Димой. Он звонил поздравить, — как ни в чем не бывало продолжает лезть под подол платье и ведет пальцем по краю чулок, снова пытается завладеть моим ртом, словно это должно стереть мою память. Но его поцелуй теперь кажется чужим. Купленным. Как модный аксессуар к его жизни.

Отталкиваю Мая снова. Инстинктивно. Потому что противно. Не могу это контролировать.

— Я все слышала! — пытаюсь говорить ровно, но в голосе проскальзывает дрожь.

Май широко улыбается, будто я шутку произнесла.

— И что? Ты всерьез восприняла мужской разговор? — качает головой. — Мишель, ну это же глупо. Ну и ты знаешь Димона, у которого все должно быть лучше, чем у меня. Почему я своей девочкой не могу похвастать перед ним? Тем более есть чем. Вон ты какая красивая. И сына мне скоро родишь.

— Ты говорил обо мне как о вещи. В день свадьбы.

— Миш, ты все не так поняла. Это мужской треп. Димон повернут на бабках, носится со своей Стеллой, у которой тоже был первым. Ну залетели мы, да, но мне же ничего для тебя не жалко, видишь?

— Чтобы была благодарна до конца своих дней за эту щедрость? — произношу сквозь гул дыхания, и уже отчасти правда чувствую себя неблагодарной идиоткой, которой пытается выставить меня Май. — Это все… Это все похоже на игру с уровнями, где ты выбрал удобную модель и теперь ее прокачиваешь.

Май начинает злиться, сжимает кулаки.

— Миш, ты цепляешься к словам и себе лишнего надумала, совсем не в ту степь. Для игры в симуляцию и прокачку персонажа ты слишком живая. И не нуждаешься в усовершенствованиях, поняла? Мужики иначе свои чувства демонстрируют.

— Покупают. В моем случае по дешевке, с провинциального рынка. Молодая, симпатичная, здоровая. И еще девственница... но это ты сам придумал. В действительности, может, и не она тебе досталась?

— Ты сейчас пытаешься в ответ задеть, да?

— Правду сказать. Как и ты несколько минут назад Димону.

— Миш, не пори горячку. Да, девственницей. У тебя кровь была, сложить один к одному несложно. И я не раз извинялся за ту ночь. Пытался загладить вину. Ты же просила остановиться, я лишь потом понял, почему.

Но просила я остановиться не потому, что была девственницей, а потому что представляла Демьяна, а не Лешу. И все это было огромной ошибкой.

— То есть это правда было важно? — горло сжимается от нового спазма. — Прямо настолько? Чтобы всем друзьям рассказать, что тебе досталась чистая девочка?

На лице Мая мелькает раздражение, и от романтической маски не остается следа.

Что? У него рушится маленькая удобная картинка? У меня тоже.

— Ты сейчас на эмоциях, это гормоны. Миш, прекращай.

— Гормоны, да... — шепчу, закусываю губу, чувствую как несколько слезинок выкатываются из глаз.

И внезапно становится страшно. Не за себя. За ребенка, который наверняка ощущает каждую вибрацию моего ужаса перед реальностью. Потому что я не представляю как выйду из этого номера, вернусь к гостям, буду играть роль успешной инвестиции. И пытаться сохранять этот брак.

Делаю глубокий вдох. Еще один. Но разочарование становится только сильнее.

— Ну все, — Леша вытирает ладонью мои слезы. — Отложим пока брачную ночь. Пойдем к гостям. Там развеешься, станет легче.

И вдруг понимаю, что остаться здесь, проглотить все, что слышала, значит предать себя. Хотя я давно это сделала.

— Я не спущусь в зал, — говорю спокойно. — И не буду продолжать этот вечер. А еще я не была девственницей, — сжигаю мосты. — У меня были проблемы, перебор с алкоголем, психологический откат. И был мужчина, который не смог вовремя остановиться и воспользовался моей слабостью. А то, что ты увидел на кровати, было не кровью девственницы, а последними днями цикла.

Май выглядит ошарашенным, но быстро берет себя в руки.

— Ну и… хрен с этой девственностью. То есть, конечно, не хрен, и мы к этому вернемся позднее. А сейчас пойдем к гостям. Ты моя жена. И ничего в этом плане не изменится. Меня все в тебе устраивает. Ясно?

Слова "Жена" и "Меня все устраивает" вызывают опять тошноту.

— Я никуда не пойду!

Май сжимает челюсть, встает, расхаживает по комнате, запускает пятерню в волосы.

— Ладно. Давай поступим так. Я спущусь к гостям, скажу, что ты устала, а ты пока приведешь себя в порядок, подправишь макияж, попьешь водички и потом спустишься к фейерверку. Дам отмашку, чтобы запустили позже. — Говорит так, будто хозяин ситуации и я его собственность.

Что, в принципе, соответствует реальности.

Вроде не маленькая, сама трудом на хлеб зарабатывала, знаю, как деньги достаются, а тут расслабилась и в сказку поверила. Сначала с одним, теперь с другим...

Дура. Какая же я дура.

Май садится на корточки передо мной, нежно гладит щеку.

— Херня это все, что ты услышала. Забудь. И я забуду про твои слова про кровь. Сделаем вид, что ничего не было, хорошо?

Но я хочу одного, вернуться в свой дом под Ижевском. А еще плакать на плече