Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

предполагаю, что там было после того, как сбежала от меня тогда, и хочется за это ей терапию шоковую провести. Правда, в таком состоянии могу и до больнички довести, а одну уже там прописал. И где я так успел нагрешить, что мне безумные на голову девчонки попадаются? Может, прислушаться к Артёму, что бабуля там втихаря порчу на людей наводит? Москва не для тебя, Демочка, Москва не для тебя, видишь? Вон сколько проблем и событий против. Давай подумай, чтобы вернуться в Ижевск, тоже столица, не такая большая, но на жизнь хватит.

— Он тебя ударил? В живот? — намеренно спрашиваю глупость, чтобы завладеть ее вниманием.

Мишель поворачивается и смотрит на меня заплаканными глазами.

— Нет.

Уже сдвиги.

— Ты застала, что он тебе изменяет?

Задумывается.

— Нет.

— Тогда что?

— Ты тоже обсуждал с Артёмом наш первый раз и упивался этой победой?

Морщусь, не понимая, при чем тут наш секс и Артём. С пухлым я только в основном по работе общаюсь. Хотя сейчас много личного безусловно обсуждаем, Марина ребенка потеряла, и он загнался сильно по этому поводу.

— Твой жених какую-то обидную речь сказал на свадьбе? — все равно не догоняю, куда она клонит. Из-за алкоголя туго соображаю.

— Нет. Ладно, не важно, — опять отворачивается, и такой замкнутой и убитой вижу ее впервые. Лучше бы как на свадьбе огрызалась, эмоционировала, а тут будто из нее жизнь высосали. Плечи дрожат, волосы влажные от снега, а лицо от слез, в глазах пустота.

Действую на инстинктах и чистом желании. Да и кто-то должен это сделать. Что-то мне подсказывает, больше ни от кого она этой поддержки сейчас не получит, и как итог закопает себя лишь сильнее.

Отстегиваю ее ремень безопасности, придвигаю к себе через слабые протесты, и обнимаю.

— Отпусти, отпусти, — шепчет всхлипывая, но уже через полминуты силы иссякают, и она упирается лбом мне в плечо и плачет.

— Я домой хочу, — тихо произносит. — К себе домой… В дом под Ижевском…

— На самом деле нет. Так работает твой мозг, хочет в безопасность, туда, где тебе когда-то было комфортно, где ты знала, что делать, чувствовала себя защищенной. Но обстоятельства изменились, Мишель. Там твой отчим. Он не будет рад ребенку. Сил воевать у тебя с ним нет и не то положение. А еще ты сама за это время изменилась, и как раньше там точно не будет. Ну и есть вводная, твой муж. Он как настроен на твой уход?

— Мне все равно, как он настроен. Я буду разводиться, — но звучит это так неуверенно, слабо, что у меня на этот счет закрадываются сомнения.

— Расскажешь, может, все-таки что произошло?

Миша опять пытается оттолкнуть. И даже психует по-особенному. Старается по-взрослому, цивилизованно, с минимумом эмоций. Но кому от этого лучше? А если ее еще добить правдой, что Игнатов практически на смертном одре и не дай бог сегодня-завтра откинется, то она опять единственная наследница. Его долгов. Лучше бы она вовсе об этой семейке никогда ничего не узнала и не имела к ней отношения.

— Говори. Все, что произошло и накопилось.

Кажется, знаю, как мне надо проводить сложные переговоры. Бухать. Это снимает тонну категоричности и дает возможность слышать. И слушать, а не только аргументами разбрасываться.

— Ты… — опять пытается оттолкнуть. — Ты в моей жизни случился. Я ненавижу тебя, Сколар. Ненавижу всем сердцем. Это из-за тебя я тогда поехала в ту поездку с Маем, в обиде, назло, в полном раздрае, напилась там, мы оба, а Май… Май… — она не может закончить мысль вслух и замолкает.

— Продолжай, — мягко прошу, поглаживая по спине и сам пытаюсь отключить эмоции.

— Забеременела я, — говорит с таким стыдом, словно кого-то убила.

— А потом?

— Итог ты видишь. Я попыталась обо всем забыть и решила, что если забеременела вот так сразу, это своего рода знак. И Май был рад, замуж тут же позвал, мы жить вместе начали... Но это все было просто фальш, никаких чувств с его стороны не было, даже намека. Я удобная, беспроблемная и беременная. Отличная партия на дешевом провинциальном рынке.

Опять едва не говорю про Игнатова, что рано или поздно ее бы идеальная картинка про брак рассыпалась. И закончилось бы все так же, только позже. Я еще на прошлой нашей встрече понял, что Май в случае серьезных проблем сольется, и помощи от него ждать не стоит. Может, к пропаже денег с карты он и вправду отношения не имеет, но в моменте показалось будто с бывшим мужем Тани общаюсь, и до одури тогда взбесился. Насколько надо было все назло делать и зачем за него замуж идти. Но теперь, конечно, пазл сложился, зачем. Чтобы дать ребенку семью, стабильность и вот это чувство полноценности и защищенности, которого сама была лишена? Глупышка. Май бы, скорее всего, не дал. Не с теми фактами, что я на него нарыл.

И ко всем этим решениям и поступкам я ее неосознанно подтолкнул. Наверное, в свои девятнадцать был таким же импульсивным. Любую боль и нанесенную обиду воспринимал категорично, и она испепеляла, сжигала все внутри, разъедала, как кислота. Правда, в моем случае часто была двигателем процесса, чтобы стать лучше, забраться выше. Но девушки романтичнее мужчин. У меня же до определенного срока не было на этом зацикленности. Только карьера, только наверх. И плевать на чувства.

А еще по себе знаю, что иногда лучше раз глубоко во всем и вся разочароваться и потом смотреть на мир уже трезвым, осознанным взглядом.

Обнимаю Мишу крепче, потому что вырывается, и предполагаю, захочет, чтобы я снова извинился за то, что не сказал про жену, и за все ее собственные ошибки, которые она потом совершила.

На мне, безусловно, в тот момент была ответственность за нее. Впрочем, похоже, и сейчас. Иначе бы пошел я за ней?

Мишель, выплакавшись, перестает дрожать в моих руках и затихает. Мы почти у ее дома.

— Точно хочешь вернуться?

На душе скребут кошки, когда она отвечает. Ну а что я вообще рассчитывал услышать. Сам-то не так живу? Вся жизнь сейчас по расписанию и в четко установленном графике. А сил его тянуть все меньше.

— Это потому что некуда пойти или есть желание попытаться спасти брак?

— Я… не знаю. Я ничего сейчас не знаю, — опять