Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

больше не врет. Крышесносных чувств нет, первый секс по пьяни и как в маминых романах с полки пусть не будет, но зато будет стабильность, тыл, семья и надежный мужчина рядом. А дальше, как там говорят, стерпится-слюбится? Мама, наверное, так с Петром и жила, потому что невозможно любить подлецов, а он им и был, выгнав ребенка любимой женщины из дома. И любимой ли — большой вопрос.

— Я вчера было хотел домой поехать, но хорошо, что не сделал этого, а то когда злюсь, лучше никому в радиусе пятидесяти метров не находиться, ты же знаешь.

— Лишь теоретически…

— Ну вот чтобы окончательно тебя не оттолкнуть, какой бываю придурок иногда, не стал. Ты, может, драмы хотела, чтобы побегал за тобой, в юном возрасте девушкам нужны доказательства чувств, но я рассудил что не такие. Особенно в твоем положении. Давай я сейчас переоденусь, ты соберешься и мы куда-то пообедать съездим? Я проголодался дико. Ну и малыша надо накормить, да? — перемещает руку на живот и аккуратно гладит.

Я киваю как попугай и снова хочу расплакаться, но уже от облегчения. Боже, ну и эмоциональные качели. То плохо, то хорошо. Если еще немного в таком ритме пожить, то прямая дорога в дурку.

— Умница, — Леша чмокает меня в щеку. — Я тогда в душ, а ты иди пока собираться.

Но я возвращаюсь в постель. Хочу еще немного полежать, потому что волнение и тревога не отпускают, ноги дрожат и голова ватная.

Леша выходит из душа, вытирая влажные волосы полотенцем. Подтянутый, мускулистый, хотя в зал ходит не часто, потому что все время проводит на работе, а в выходные старается мне уделять внимание.

— Ну что, не хочешь никуда ехать? — подходит и садится на край кровати.

— Да. Нет. Не знаю... Голова болит.

— Хочешь чай тебе сладкий сделаю? Полегчает.

Киваю. И отчего-то испытываю стыд из-за вчерашнего побега. И за слезы на плече Сколара.

— Там, кстати, подарков надарили! Надо съездить забрать. Потом разберешь. А кое-что сейчас можем. Хочешь? — довольно улыбается Май и встает с кровати, выходит из спальни и возвращается со стопкой конвертов.

Он вскрывает, пересчитывает и называет сумму, от которой мои глаза лезут на лоб. Хорошие друзья и коллеги. Ценят Мая. А с моей стороны... букет от Сколара.

— Надо же… Сам не ожидал. Почти двести тысяч. Свадьбу не окупили, но затраты на костюмы, фотографа и по мелочи — да. А еще торт со скидкой. В целом везунчики.

Везунчики, ага...

* * *

Из дома мы выходим только под вечер. Леша прикладывается ненадолго ко мне в кровать, и мы засыпаем на два часа. Похоже, перегретая нервная система дает о себе знать у обоих.

Аппетита как такового нет, я через силу заставляю себя съесть пасту с морепродуктами и смотрю на улицу. Так красиво, скоро Новый год. А праздничного настроения почему-то нет.

— Елку надо купить, да? — спрашивает Леша, будто прочитав мои мысли. — А то я что-то с этими приготовлениями к свадьбе совсем этот момент упустил.

— Да. И я.

— Искусственную или живую?

— Живую, — отвечаю я, но даже представляя, как буду украшать дом к празднику, не ощущаю ни грамма радости и предвкушения. Вообще ничего не чувствую. Впервые со мной такое. И еще ловлю себя на том, что обсуждаю планы с Лешей на ближайшее будущее, а хочу обратно в кровать, накрыться одеялом с головой и ни о чем не думать, побыть одной.

Но эта апатия пройдет. Обязательно пройдет. Завтра вернусь к работе, а там недалеко и декрет, и рождение ребенка. Эта мысль немного приводит в чувство и возвращает ощущение праздника. Я очень хочу увидеть сына, подержать его на руках и раствориться в своем материнстве.

Леша расплачивается за заказ с официантом, и мы едем домой. По дороге он останавливается у цветочного и покупает мне красивый букет, смешно прячет его за спиной, будто я его не вижу. Затем оставляет меня дома и обещает привезти подарки и еще много цветов, которые мне вчера вручили. Просит подготовить пока место в детской под все это дело и в голосе скользит что-то почти домашнее, словно он тоже пытается примериться к этой новой реальности, к нашей странной, еще хрупкой семье.

— Вазы нужны, — вспоминаю, что у нас их всего одна штука. — Куда я это все поставлю?

— Да... Там до фига. Ну закажи доставку, Миш. Штук двенадцать точно, — прикидывает он.

“Закажи доставку” — вроде обычная фраза, а меня отшвыривает в прошлое, когда Демьян впервые подарил мне цветы, а у него дома не было вазы и я тоже оформляла доставку. Затем маленькая девочка по имени Вера разбила эту вазу. А еще вспоминаю, как Сколару нравилось возиться с крестницей, как искренне горели его глаза любовью, когда он играл с малышкой. И завершающая картинка, как они спали, а я готовила ужин. Наверное, из Сколара получится отличный отец.

Так, все. Хватит.

Май уезжает, а я заказываю доставку ваз. Затем он помогает мне подрезать цветы, и наша детская временно превращается в оранжерею.

Когда мы наконец завершаем распаковку подарков и Май идет выкинуть мусор, на дисплее высвечивается сообщение:

“Привет. Как дела?”

Затаив дыхание, вглядываюсь в три коротких слова. Сердце за секунду разгоняется до максимума.

Вот что ему надо опять? Что?

“Все хорошо”, — отвечаю.

Хочу добавить: “Не пиши мне больше”, но стираю и бросаю номер Демьяна в блок.

А наутро, выйдя на работу, смотрю, когда Сколары стоят у Амины Арнольдовны, и на этот же день записываюсь к Угрюмовой. Все следующие встречи постараюсь как-нибудь пропустить. А там скоро декрет, и мы нигде и никак больше не пересечемся.

* * *

Жизнь понемногу возвращается в привычное русло, и я даже к концу недели испытываю щенячий восторг, когда Май приносит вечером домой пушистую елку. Квартира заполняется приятным хвойным ароматом, и я спохватываюсь, что у нас нет игрушек. И надо их срочно купить.

Установив ель, мы отправляемся в ближайший супермаркет. Я решаю, что этот год будет в двух основных цветах: золотой и белый. Набираю мишуры и еще всякой красивой ерунды, и мы идем на кассу.

— Миш, кстати я что подумал… Может, пойдешь на права учиться? — предлагает вдруг Леша. — У нас внизу отличная школа, я узнавал.

— Леша... — теряюсь, потому что одна