Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

Она вытирает слезы.

— Когда от тебя уходила, я очень опрометчиво, импульсивно и глупо поступила. Снова так сделать, поддавшись эмоциям, ни к чему хорошему не приведет. Поэтому вернусь домой, мы спокойно еще раз все обсудим, и тогда я приму решение.

И даже догадываюсь, какое.

Но сохранять отношения ради долга или ребенка, да хоть ради чего, предавая себя, это путь в никуда. Но многие осознанно затягивают петлю на шее, чтобы потом выбираться из нее с огромным трудом. Сам через подобное проходил. Опыт, дело наживное.

Машина подъезжает к дому. Мишель открывает дверцу и выходит на улицу.

Наблюдаю, как она скрывается в подъезде, и набираю Татьяну. На всякий случай подстелить соломки. Потому что, чую, пригодится.

— Привет, предложение одно есть. Точнее, услуга за услугу.

— Хм, — слышится протяжно и недовольно. — Не люблю, когда ты выдвигаешь встречные условия. Особенно постфактум.

— Я хоть и крестная фея вашего девчачьего батальона, Тань, но нас еще связывают и рабочие моменты, — напоминаю ей, кто здесь главный. — Те три дела и проценты за них за месяц отгулов беру на себя без процентов, но в свой отпуск поможешь приютить мне одну девочку. Дом у тебя большой, она много места не займет. И за Верой приглядит, если решишь в делах закопаться.

— Девочку?

— Угу.

— В свой дом? К Алисе и Вере? Постой, не та ли… как ее…

— Мишель, да.

Повисает пауза.

— Так все-таки твой у нее ребенок, да?

Чисто теоретически, наверное, мог бы. Хотя мы всегда предохранялись. Но все малость иначе сложилось.

— Тань, да. Мой, — иду на небольшой обман, иначе она взбрыкнет, — так хоть какая-то гарантия, что Мишель посидит недели две или три под присмотром человека, которому я всецело доверяю. Ну и вдали от Москвы лишним побыть тоже не будет, пока я понаблюдаю за ситуацией с Игнатовым и как ее муж, в случае чего, решит эту проблему.

— А с женой ты, кстати, поговорил? — бьет в слабое место.

Еще одна больная и тяжелая тема. Ну и денек сегодня…

— Да, — спокойно отвечаю.

— И что?

— И ничего, Тань. Пока я помогаю заниматься Саиде восстановлением, у бабули операция на носу, на работе завалы. Хватает движа.

— И еще беременная от тебя девчонка… Ну зашибись, Сколар.

— Так что?

— А какие у меня варианты. Пусть приезжает. Дом большой, места всем хватит. Но имей в виду, тебе это будет дорого стоить. Как минимум еще один лишний месяц отпуска. В мае. А нет… Лучше в июне.

— Хорошо, — соглашаюсь.

А какие у меня варианты.

Интересуюсь, как девчонки, когда у них вылет, и обещаю приехать проводить. Может, если все удачно сложится, вырвусь к ним на несколько деньков.

Завершаю разговор с Таней и набираю помощницу бабули, спрашиваю, какое у нее давление. Вроде вот стабилизировали, и врач даже дату операции назначил, но, похоже, опять откладывать?

Отворачиваюсь к окну, и на глаза попадается вывеска ресторана. События сегодняшнего дня одно за другим всплывают в голове, и по-хорошему бы не домой ехать, а доперезагрузиться в каком-нибудь баре. И так, возможно, и поступлю, только сначала заеду глянуть, как там бабуля и нужна ли моя помощь.

22 глава

Этот день высосал из меня все силы до капли и единственное, о чем я думаю и за что переживаю, переступая порог квартиры, так это о своем ребенке.

Сильный токсикоз, тонус в начале беременности, потом Лопырев и связанные с ним волнения, а теперь “самый счастливый день”, наверное, негативно скажутся на моем состоянии и я могу вновь оказаться на больничной койке. Чего очень не хочу. Поэтому блокирую все эмоции и чувства насчет Мая и себя. Вытираю слезы с лица, пью воду маленькими глотками, затем с огромным трудом и слабостью справляюсь с платьем, смываю макияж, запрещая себе вспоминать и анализировать все, что сегодня произошло, и встаю под теплые струи воды. Временами кажется, что слышу стук в дверь, отчего сердце заходится в бешеном ритме, но, выйдя из ванны, обнаруживаю дома тотальную тишину и одиночество.

Наливаю себе чай, пью витамины для беременных и иду в кровать. Вопреки моим ожиданиям, что не усну, засыпаю практически сразу, касаясь головой подушки.

А просыпаюсь от стука в дверь и громких звонков по домофону. Кое-как поднимаюсь и иду в прихожую, чувствуя, как меня штормит.

Долго стою, собираясь с духом, чтобы открыть Маю. Потираю сонные и чуть-чуть влажные от слез глаза. Эмоции, черт их возьми, меньше не стали и все так же обидно и больно... Я измучена и подавлена. Потому что все в нашей с ним истории началось неправильно, продолжается неправильно, и у меня, честно говоря, нет сил пытаться что-то исправить. Хотя ради ребенка, конечно, стоило бы. Особенно теперь, когда правда вылезла наружу.

Май не торопится переступать порог и смотрит на меня, лицо искажено от злости.

Я отшатываюсь к стене, вдруг испугавшись мысли, что ничего не знаю о нем настоящем и на что он способен в гневе.

— П... проходи, — еле слышно произношу и на всякий случай закрываю руками живот.

Но Май стоит как истукан и продолжает смотреть, считывает это движение и постепенно злость на его лице сменяется растерянностью.

— Миш... — делает шаг и обнимает. — Прости.

Меня накрывает ступор. И сердце сжимается в груди. Я ждала, что будет обвинять, что ушла, и даже кричать, говорить какая я неблагодарная тварь, но… никак не вот это...

— Ты как? — гладит меня по голове и целует в макушку.

— Я... я... — шепчу, не в силах подобрать слова и ничего не понимая.

Леша берет мое лицо в руки.

— Согласен, так себе начало семейной жизни. Жених лоханулся, невеста сбежала. Но гости, кажется, ничего и не поняли. Я сказал, что ты очень устала, а мне надо побыть с тобой, и тоже слился. Да и какая разница, что подумают посторонние, правда? Давай забудем, что мы там вчера наговорили друг другу и попробуем сначала. В принципе, у нас же и так все было хорошо. Я обожаю тебя, нашего ребенка, и ничего у меня в этом плане не изменилось. Хочу с тобой семью, Миш. Сына хочу.

Мысли путаются. Может, и впрямь так себе начало, но хотя бы никто друг другу