Дикий принц - Сиенна Кросс

— Но она пыталась убежать от тебя.

— Я не просил у тебя оправданий, — рявкает Антонио. — Между нами все ясно?

Намек на удовлетворение закручивается у меня внутри от его резкой реакции на придурковатого охранника.

Здоровый глаз Отто прищуривается, когда он смотрит на меня, ненависть так сильно изливается из этого единственного глаза, что с таким же успехом у него могло быть двенадцать. — Si, Signor, — бормочет он.

— Сереной займусь я, coglione. Как ты думаешь, как далеко она могла продвинуться с ними? — Он кивает головой на костыли, валяющиеся на полу. — Нет, мы возьмем их, передадим ей и извинимся.

Отто недоверчиво смотрит на него.

Черт, от перепадов настроения Антонио у меня кружится голова. В одну минуту он угрожает убить меня, а в следующую — покалечить других или того хуже за то, что они прикасаются ко мне? Кто-то может чувствовать себя виноватым.

— Сейчас, — шипит он, возвращая себе ледяную невозмутимость.

С ворчанием Отто наклоняется и подбирает мои упавшие костыли. Он хмуро протягивает их мне.

— Извинение... — Огрызается Антонио.

— Scusi, signorina, — бормочет он сквозь стиснутые зубы.

— А теперь убирайся с глаз моих, пока я не вышел из себя. — Он отмахивается, теряя бдительность, и сердитые шаги мужчины эхом разносятся по тихому коридору.

Нежно провожу пальцами по затылку, ищу шишку, которую, я уверена, нанес большой зверь, когда прижал меня к стене.

Антонио придвигается на дюйм ближе. — Ты в порядке? — Жесткая линия его челюсти смягчилась, но убийственный блеск в глазах остался.

— Какого черта тебя это волнует? Если ты все равно собираешься меня убить...

— Cazzo, Серена, я не собираюсь тебя убивать. — Он тяжело выдыхает. — Мы оба знаем, что это ничего не даст мне с твоим отцом.

Мои брови хмурятся, когда я запрокидываю голову, чтобы встретиться с его усталым взглядом. — Это единственная причина?

— Так и должно быть.

With love, Mafia World

ГЛАВА 18

Ужас

Серена

Следующие несколько часов я брожу по вилле одна, бессердечное замечание Антонио в адрес Тони все еще раздражает меня. Что, я полностью осознаю, не имеет смысла. Я заложница, конечно, возможна смерть. Но каким-то образом за последние несколько дней я почувствовала, что между нами что-то изменилось.

Очевидно, я в большем заблуждении, чем думала.

Я прохожу через идеально ухоженные сады и останавливаюсь у круга шезлонгов, расставленных вдоль озера. Для дома, который был заброшен двадцать с лишним лет назад, все по-прежнему в первозданном виде. Зачем Антонио тратить так много денег на сохранение этого места, если у него не было планов когда-либо возвращаться сюда?

— Buongiorno, signorina57. — Мариучча появляется из-под живой изгороди из сладко благоухающей гардении. Она стоит на четвереньках, подрезая темно-зеленые листья.

— Buongiorno58. — Я делаю несколько неуверенных шагов на костылях к ней, прежде чем она машет рукой.

— Пожалуйста, садитесь, signorina. Мне бы не хотелось, чтобы ты упала на неровной земле. — Она встает, стряхивает грязь со своих рук в перчатках и подходит ко мне.

Интересно, слышала ли она о моей попытке побега прошлой ночью? Она права, земля совершенно неровная, и если бы Антонио не поймал меня, я, вероятно, не успела бы далеко уйти, прежде чем приземлилась на задницу. Я плюхаюсь в шезлонг, ставлю костыли сбоку и делаю глоток свежего воздуха. Прислонившись к шезлонгу, я расчесываю узел на затылке, оставшийся от этого мудака Отто, и морщусь.

Возможно, мне следовало согласиться на лед, который предложил Антонио, чтобы уменьшить опухоль. Теперь слишком поздно.

Мариучча опускается на стул рядом со мной, ее живые серые глаза устремлены на рябь волн озера di Como, прежде чем повернуться ко мне. Ее взгляд скользит по моему платью, и уголки ее рта приподнимаются в улыбке.

— Кстати, спасибо тебе за одежду. Антонио упомянул, что ты ходила за ней вчера вечером. Это было очень любезно с твоей стороны.

— Я рад, что они подходят. Я должна была угадать с размером.

— Они идеальны и как раз в моем стиле. — Я тепло улыбаюсь ей в ответ. — И ты купила мне так много. Надеюсь, ты не знаешь того, чего не знаю я. Я не планировала оставаться здесь достаточно долго, чтобы использовать их все.

Ее улыбка дрогнула, и ее темнеющий взгляд обратился к озеру. — Ты знаешь, Антонио не всегда был таким, — шепчет она спустя долгое время. — Он был хорошим мальчиком, как и все братья. Смерть матери ударила по нему сильнее всего. Он был самым старшим, тем, кто чувствовал, что несет ответственность. — Она прерывисто вздыхает, делая паузу. — Альфредо, отца Тони, даже не было рядом, когда она умерла. Только ему и двум младшим мальчикам пришлось пережить этот ужасный момент в одиночку. Ты можешь себе представить? Видеть, как твоя мать умирает у тебя на глазах...

Нет, я не могу. Мама была для меня всем. Боль пронзает меня изнутри, как обжигающий клинок в сердце. Мне не следует жалеть человека, который держит меня в плену, но я все равно жалею. Что, черт возьми, со мной не так?

— Я ничего не пытаюсь оправдать, signorina. То, что он делает с тобой, трусливо и позорно. Его мать никогда не простила бы ему этого. Но я только хочу, чтобы ты поняла, что привело его сюда. Его отец не был добрым человеком, и он стал еще хуже, только когда их матери не стало. Мария Грациелла была радостью для этого мира, душой слишком чистой и доброй, чтобы оказаться с таким человеком, как Альфредо. — Она пожимает плечами, снова переводя взгляд на воду.

— Ты можешь мне помочь? — Шепчу я.

Она поворачивается ко мне лицом, в ее бледно-серых глазах застывает печаль. — Я бы хотела, signorina. Я боюсь… У меня есть семья, которую я должна защищать, и, боюсь, я не знаю, каким человеком стал Антонио. Мальчик, которого я знала, никогда бы не зашел так далеко ни по какой причине.

Я медленно киваю. — Я понимаю. — Кроме того, я уже дважды обещала оставаться на месте, и рисковать жизнью Беллы не стоит моей собственной. И я знаю, что Papà придет с минуты на минуту, мне просто нужно подождать.

— Мне действительно жаль. — Она опускает взгляд на зеленую траву между нами. — Но я говорю Dio каждый день, что Антонио увидит ошибку в своих действиях.

Маловероятно. Из того, что я узнала, выросши с Валентино и Росси, плохие мужчины не меняются. Они смягчаются, немного приспосабливаются к