Дикий принц - Сиенна Кросс

Треск эхом перекликается с диким грохотом моего пульса в барабанных перепонках. Я зажмуриваю глаза, ошеломленная ударом, и шишка на затылке снова пульсирует.

— Теперь ты действительно заплатишь. — Он проводит ножом по поясу моих трусиков, острый конец лезвия впивается в кожу.

Раздается еще один крик, когда мои стринги спадают, оставляя меня обнаженной.

Чистая угроза светится в этом единственном глазу, когда он прижимает меня к кровати и занимает позицию у моего входа. — Я собираюсь трахать тебя, пока ты не научишься хоть небольшому уважению, избалованная принцесса.

— Нет! — Леденящий кровь вопль срывается с моих губ, и я закрываю глаза, отчаянно пытаясь убежать от тошнотворной реальности. — Нет, пожалуйста, нет!

With love, Mafia World

ГЛАВА 19

Слишком мягкий

Антонио

Крик Серены эхом разносится по вилле, когда я вхожу в фойе. Мое сердце подскакивает к горлу, и чистый ужас разливается по моим венам. Мои ноги начинают двигаться, прежде чем я успеваю их остановить, взбегая по лестнице на этот панический крик.

— Серена! — Я вою.

Мариучча вбегает следом за мной, но я едва слышу ее крики.

Кто мог до нее добраться? Тысячи вопросов проносятся в моей голове, пока я в безумном порыве сворачиваю коридор за коридором, чтобы добраться до ее комнаты. Когда я вижу ее дверь в конце коридора, я быстрее размахиваю руками, отчаянно пытаясь дотянуться до нее. Я разрываюсь между желанием крикнуть ей, сказать, что я иду, и держать рот на замке, чтобы найти нападавшего.

Я собираюсь разорвать bastardo на куски.

Я достигаю дверного проема, и раскаленная докрасна ярость разливается по моим венам. Оттавио прижимает Серену к кровати, ее длинные ноги дрыгаются и извиваются под ним. Отто? Багровый цвет заливает мое зрение, ослепляющая ярость, какой я никогда раньше не испытывал, заполняет мой организм. Я безоговорочно доверял этому pezzo di merda60. Я делаю выпад, хватая предателя сзади за шею.

— Какого хрена ты делаешь? — Я рычу, когда стаскиваю его с себя.

Гнев только усиливается, когда я вижу его член и порванные трусики Серены. Затем мой разъяренный взгляд останавливается на красном пятне на ее щеке, и все, что я вижу, — это красный. Он стоит в ногах ее кровати, в его глазах голод. Шквал итальянских ругательств срывается с моих губ, когда я начинаю понимать, что происходит.

Отто замахивается на меня ножом, на лезвии появляется капелька крови, и монстр, которого я держу внутри, всплывает на поверхность. Зазубренные когти рвут мои внутренности, отчаянно разрывая все на своем пути. — Как ты смеешь прикасаться к тому, что принадлежит мне? — Я рычу и выворачиваю его запястье, пока не слышу удовлетворительный хруст кости, и он с криком роняет лезвие. Он со звоном падает на плитку.

Он засовывает свой член в штаны своей здоровой рукой и опускает взгляд в пол между нами. — Ты сказал, что убьешь ее...

— Откуда, черт возьми, ты знаешь, что я сказал? Ты подслушиваешь мои разговоры? — В моем голосе дрожь, ярость, которую я не узнаю, разливается по моим венам, как дикий огонь.

— Я не хотел, я просто услышал и подумал...

— Я плачу тебе не за то, чтобы ты думал, testa di cazzo61! — Я снова делаю выпад, не в силах оторвать свои дрожащие руки от его шеи. — Я плачу тебе за то, чтобы ты выполнял каждое мое слово, и я сказал тебе никогда больше не прикасаться к ней. — Я смотрю на набор каминных инструментов, отчаянно желая размозжить ему голову этой бронзовой кочергой.

Он тяжело сглатывает, его кадык дергается под моими большими пальцами. Я нажимаю сильнее, и его глаза выпучиваются, два диких, темных шара чистого страха. Его взгляд скользит к выброшенному ножу, но я пинком отбрасываю его подальше от него, пряча под кровать. Позади меня слабый всхлип срывается с губ Серены, и темнота застилает мне зрение. — Ты не только прикасался к ней, ты пытался изнасиловать ее? — Я рычу. — С каких пор мы это делаем?

Я слегка ослабляю давление на его горло, чтобы он мог говорить.

— Я не знаю, capo. С ней все было по-другому, — он тяжело дышит, баюкая свое, вероятно, сломанное запястье. — С того момента, как ты увидел ее все эти месяцы назад возле клуба, ты вел себя неправильно.

— Я неправильно себя вел? — Я с трудом узнаю свой собственный голос. У него глубокий, зловещий оттенок, не похожий на мой собственный.

— Да. В течение нескольких месяцев ты знал, что это Данте дергает за ниточки в Риме, но ты был так зациклен на девушке Рафа, Изабелле, вместо того чтобы столкнуться с настоящей проблемой лицом к лицу. Тебе следовало с самого начала выбрать Серену.

— Так что теперь ты даешь мне советы, как управлять моей организацией?

— Да, — хрипло произносит он. — Твой отец бы уже убил ее или, по крайней мере, замучил, чтобы показать Данте, что он говорит серьезно. Вместо этого ты нянчишься с ней, покупаешь ей красивую одежду, приносишь ужин в постель. Я всего лишь пытаюсь помочь тебе, capo.

— Помочь мне? Потому что мне нужна твоя помощь? — Мои пальцы сжимаются крепче от ярости, загрязняющей мои вены.

— Все главы семей в Риме только и ждут, когда Феррара рухнет, чтобы собрать осколки. Салерно, Сартори — это только начало. Остальные твои люди слишком напуганы, чтобы сказать это. Даже Пьетро согласен. Твой Papà был жестким человеком, человеком, который знал, что ему нужно делать, чтобы управлять такой организацией, как эта. Ты...

— Я что? — Я свирепо смотрю на этот кусок дерьма, ожидая, когда он осмелится произнести это слово. Я знаю, что грядет. Даже Мариучча, которая пробралась в комнату несколько минут назад и задержалась у двери, точно знает, что этот figlio di puttana62 собирается сказать.

— Ты слишком мягкий, — выплевывает он.

Гнев закручивается у меня внутри, мощный и ядовитый, когда мои глаза сужаются, впиваясь в человека, который годами верно служил моей семье. — Может быть, ты и прав, Отто. — Я заставляю свои губы изогнуться в улыбке. — Возможно, я был слишком снисходителен с тех пор, как взял под свой контроль территорию Феррары. Но сегодня все изменится. — Я отпускаю свою хватку и делаю размеренный шаг назад, ухмыляясь, как психопат, улыбка слишком широкая, учитывая ярость, скручивающую мои внутренности. — Благодарю тебя за то, что довел это до моего сведения.

Облегчение смягчает