Увядшая орхидея - Локсли Сэвидж

class="p">Центр Чикаго находится где все происходит в этом городе. Конечно, в пригородах дерьмо происходит, но не так, как здесь. Все виды наркотиков, которые вы когда-либо хотели купить, попробовать или продать, находятся здесь, и к ним легко получить доступ, если вы знаете нужных людей, а Моретти оказались правильными людьми.

Мы управляем этим чертовым городом, от самых дорогих элитных магазинов до самых грязных ночных клубов с сомнительной клиентурой. Стриптиз-клубы, танцевальные клубы, эксклюзивные бары... все это принадлежит нам. Наши люди повсюду, глаза и уши нашей операции. Так как же, черт возьми, воришка-подонок проник на наши линии и помешал огромной продаже наркотиков на миллионы долларов?

— Это должен быть Альфонсо Капелли. — Мой брат-близнец, Армани, допивает весь ликер в своем стакане и наливает себе еще. — Это просто имеет смысл.

Сал и я сидим в двух из трех кожаных кресел, каждое из которых обращено к одному столу. Мы приходим сюда, когда есть необходимость поговорить и обсудить дела. Это наше личное пространство с барной стойкой, диваном, телевизором и кожаными сиденьями. Сал закидывает лодыжку на колено и поглаживает загривок на подбородке. — У нас все еще нет мотива.

Я прошу Армани сделать мне одну из того, что он пьет. — Ну, может быть, если бы вы не приказали нам убрать единственного информатора, который у нас был, он бы у нас был. —

Сал просто смотрит на меня. — Ты никогда не можешь просто отпустить это дерьмо?

— Неужели ты никогда не можешь принять гребаное решение? — возражаю я. — Ты такой импульсивный в последнее время, и в один прекрасный день это будет стоить нам денег.

Направляясь к барной стойке, Сал наливает себе стакан виски, его любимый напиток, когда он хочет облажаться и забыть. — Не драматизируй, Фаусто. Ты ноешь, как девочка-подросток. Вырасти чертову пару.

— Тебе нужно, чтобы я вбил в тебя хоть немного здравого смысла, брат? — спрашиваю я, ударяя кулаком по раскрытой ладони. — Не давай мне повода.

Расправив плечи, Сал делает вдох, чтобы ответить, но Армани прерывает его. — Заткнись. Вы оба. Кто-то проник в нашу систему, и вместо того, чтобы пытаться выяснить, кто и почему, вы оба решили нажить друг другу врагов. Хватит пытаться сравнивать размеры членов. Это чертовски смешно. — Сал сдувается, и я тоже. Армани прав. — Кроме того, — посмеиваясь, продолжает Армани, — мы все знаем, что у меня самый большой член.

Сал усмехается и хлопает стаканом, затем бросается к Армани. Армани перепрыгивает через стойку, опрокидывая два барных стула, пытаясь убежать от нашего старшего брата. Через мгновение раздается стук в дверь.

— Эй, ребята, вы там в порядке?

Это Бернардо, человек, которого мы поставили снаружи, чтобы убедиться, что никто больше не войдет в нашу личную комнату в конце одного из наших баров.

— Просто мой большой член снова сбивает дерьмо, — кричит Армани, когда Сал запирает его голову.

Из-за двери раздается глубокий смех Бернардо, когда Армани наконец сдается — не потому, что он не может победить Сала, а потому, что он смеется так сильно, что вот-вот потеряет сознание.

— Налей нам еще выпивки, ублюдок, — приказывает Сал, хлопая Армани по затылку.

— Кк-конечно, босс, — шутит Армани высоким дрожащим голосом.

Я не говорю об этом, но этот момент был очень нужен и неожиданн. Я не видел, чтобы Сал улыбался несколько недель, но я не буду упоминать об этом и смущать его. Я просто надеюсь, что это означает, что он, наконец, вырвался из своего фанка. Мне не нравится человек, которым он стал с тех пор, как ушла Джианна, и я, черт возьми, не понимаю, как женщина, которую он знал всего шесть месяцев, могла оказать на него такое глубокое влияние.

Она похожа на одно из тех землетрясений, которые посылают повторные толчки через несколько часов или дней после основного события.

Армани раздает напитки и садится в кожаное кресло.

— Вернемся к делу. Кто-нибудь из вас может придумать мотив?

Сал качает головой, но то, как он отводит глаза, заставляет меня усомниться в его ответе.

— Давайте представим, что это сделал Капелли, а мы знаем, что Капелли — правая рука Карло Росси, — размышляю я, обращая пристальное внимание на Сала и замечая, как его пальцы сжимают подлокотник, костяшки пальцев бледнеют при звуке Карло. имя. Значит, в этом что-то есть… — Думаешь, это как-то связано с девушкой? Я держу свой голос холодным и непринужденным.

Сал потирает виски. — Я действительно не знаю.

— Почему мне кажется, что ты лжешь?

— В этом вопросе я согласен с Фаусто, — соглашается Армани. — Есть кое-что, о чем ты нам не говоришь. У нас нет секретов друг от друга, Сал. С тех пор, как умерли мама и папа. Не с тех пор, как нам пришлось растить Лили и защищать ее от всего мира, хотя мы и проделали хреновую работу. А теперь мы не можем даже поговорить с ней, заключенные в тиски этого ебаного Эрнандеса. Так что бросьте чушь и расскажите нам, что происходит.

Челюсть Сала дергается, а глаза полыхают такой сильной ненавистью, что я почти чувствую ее запах.

— Хотел бы я, — бормочет он себе под нос, затем допивает свой напиток и выбегает из комнаты, оставляя нас с Армани в темноте.

Я поворачиваюсь к брату.

— Он что-то знает.

Армани кивает и встает.

— Если это не было очевидно раньше, он просто выдал себя. Я ни хрена не понимаю. Зачем что-то скрывать от нас? Почему именно сейчас, когда нам больше всего нужно держаться вместе?

— Если бы я знал Сала, то сказал бы, что он пытался нас защитить. Вопрос… от чего?

Глава шестнадцатая

Валентина

Бежать бесполезно, и мое укрытие было найдено еще до того, как я успела засунуть свою задницу в мусорный бак. Побежденная, я поворачиваюсь лицом к мужчинам в костюмах