Увядшая орхидея - Локсли Сэвидж

— Есть хорошая пиккола рагацца, — усмехается один из них. — Держи рот на замке, пока мы не сядем в машину. Нет смысла привлекать к себе больше внимания, чем вы уже имеете.

— Это вы похитили меня на глазах у всей школы. Это дерьмо будет во всех социальных сетях. Полицейские, наверное, уже в пути. Они спасут меня.

Невысокий, коренастый мужчина с лысой головой смеется самым недружелюбным образом, с сильным акцентом.

— Полиция не придет. Им уже заплатили, чтобы они держались подальше. Никто не придет тебя спасать.

Я сглатываю, и он улыбается мне в ответ, скользя рукой по моему плечу. Другой мужчина подражает ему с другой стороны от меня, в то время как третий и четвертый идут впереди и позади нас. Я окружена на виду. В окружении гребаной мафии.

Я не знаю этих людей по дыре в стене, и хотя я не знакома со многими людьми моего отца, могу поспорить своим правым глазом, что эти люди не из Коза Ностры. Нет. Они пахнут Чикагским обмундированием.

— Почему ты дрожишь, пиккола рагацца? — усмехается коренастый мужчина. — Страх плохо смотрится на дочери мафиози.

Я не буду отвечать на его вопросы, пока не получу ответы на свои собственные, поэтому я держу рот на замке, пока они охраняют меня, как будто я какая-то чертова заключенная-убийца. Черный внедорожник объезжает заднюю часть школы, его окна настолько темные, что я не вижу, кто внутри.

Задняя дверь распахивается, и меня ведут вперед.

— Входите внутрь, — приказывают они, и я делаю это, благодарная, что за школой творится беспорядок, и надеясь, что большинство учеников этого не увидят.

Как и в случае, когда мой отец сопровождал меня на все эти визиты к врачам, я снова зажат между двумя тупицами. Двигатель набирает обороты, и машина взлетает, проезжая через парковку Oakwood Prep. Я с тоской смотрю на школу, гадая, не в последний ли раз вижу ее. Дело не в том, что я сдалась. Просто, насколько это было скрыто от меня, я знаю, как работает мафия. Когда они чего-то хотят, они это берут. Когда они захотят кого-то спрятать, вы больше никогда их не увидите.

Мужчины в костюмах остановили движение в конце подъездной дорожки. Там нас ждет эскорт, а впереди и сзади нас едет еще больше внедорожников. Словно зловещий парад, мы отправляемся в путь, выезжая на автостраду.

— Ребята, вы не хотите рассказать мне, что происходит? — спрашиваю я, притворяясь храброй.

Водитель смотрит на меня в зеркало заднего вида.

— У нас есть строгий приказ не рассказывать вам, но вот что я вам скажу. Мы можем сыграть в небольшую игру. Если ты догадаешься о причине нашего… маленького путешествия, я тебе все расскажу.

— Можно мне сначала телефон?

— Не в этой жизни.

Ворча, я скрещиваю руки на груди и пытаюсь сообразить, о чем это может быть. — Это из-за моего отца?

Он выезжает на другую автостраду, по которой мы едем, только когда едем в аэропорт. — Близко

— Значит, мои братья? Они попали в какие-то неприятности?

Он смеется.

— Я уверен, что у твоих братьев больше проблем, чем они могут иметь, но нет.

Я на мгновение задумалась, задаваясь вопросом, не сделал ли я что-то плохое или рассердил кого-нибудь на себя. Тогда это поражает меня.

— Это Марко, не так ли?

Мужчина, сидящий на пассажирском сиденье, оборачивается, его лицо искажается в гримасе, когда он поправляет очки на свой довольно большой нос.

— Кто, черт возьми, такой Марко?

— Ладно, тогда не Марко, — предлагаю я, пытаясь уклониться. — Я не могу придумать ничего, что я сделала, чтобы оправдать такое эмм… обращение.

— Думаешь, это плохо, малыш? Я обещаю, что мы можем сделать тебе намного хуже, — говорит мужчина рядом со мной.

Мне этого вполне достаточно.

— Ты ведь знаешь, кто я, не так ли? Когда я расскажу об этом отцу…

Водитель хлопает по рулю, смеясь, как будто я только что рассказал самый смешной анекдот. — Твой отец знает! Он всегда известен. Твоя судьба была решена, когда ты была еще маленькой девочкой-пиколой.

— Ты и так слишком много сказал, — предупреждает передний пассажир.

Водитель кивает, и всю оставшуюся дорогу никто не обменивается словами. Только когда мы подъезжаем к аэропорту, я начинаю нервничать. Мало того, что меня уносят в неизвестном направлении, мне еще и нужно лететь туда, чтобы добраться туда. Может быть, это хорошо. Я могу притвориться, что мне нужен туалет в аэропорту, и улизнуть.

Имея в виду этот план, я сажусь и пытаюсь расслабиться, но мы отворачиваемся от терминала и стоянки, маневрируя в той части аэропорта, где я никогда раньше не была.

Мы останавливаемся у ворот, сверху обвитых колючей проволокой. Водитель предъявляет листок бумаги человеку, работающему в киоске, прежде чем ворота откроются, и мы сможем проехать.

Я смотрю, как мы проезжаем мимо больших коммерческих самолетов и наконец останавливаемся перед маленьким реактивным самолетом.

Ебена мать.

У того, кто хочет меня, есть деньги, это одно я знаю наверняка.

Мои сопровождающие вытаскивают меня из машины и ведут вверх по короткой лестнице. Ветер — сука, моя юбка взлетает вверх, обнажая мои хлопковые трусики, покрытые маленькими красными и розовыми сердечками. Я знаю, что мужчины, поднимающиеся по лестнице позади меня, получают хороший обзор, и мое лицо горит от смущения. Я просто надеюсь, что на них нет менструальных пятен. Я должна была, блядь, посмотреть, прежде чем просто надеть их сегодня, хотя я никогда не думала, что незнакомец в черном костюме с пистолетом увидит их. Черт, может быть, он слишком отвлечен моими выглядывающими ягодицами, чтобы даже заметить пятно. Опять же, может быть, он и не задница. Напрашивается вопрос: мужчинам с грудью не нравится задница или они просто предпочитают сиськи?

Хм…

Вопрос на другой день.

Оказавшись внутри самолета, меня проводят на сиденье. В отличие от поездки на машине, на этот раз мне дается немного места, мужчины сидят на сиденьях впереди и позади меня, а также через небольшой проход. Я