Прочь с моих грядок, дракон! - Мария Эмет

— А га.

Ага?!

— Будьте добры, вернитесь.

— Батька! — раздалось со стороны лестницы. Повернув голову, обнаружила довольного Риччи, который бодро спускался в холл.

Балбес! — обрадовался старик.

Счастливые родственники принялись весело и не совсем прилично переругиваться, попутно обнимаясь, пожимая руки, хлопая друг друга по плечам, груди, животу и всем частям тела, по которым в теории можно похлопать.

Счастливая сцена возвращения блудного отца меня не впечатлила. Я продолжала стоять посреди пока ещё своего дома, сжимая в одной руке кафтан, а в другой — желание рвать и метать.

Сдается мне, сама я этого старика не прогоню. Нужно позвать, А'ртура.

О, а вот и он!

— Серанф! — радостно крикнул генерал.

Объятия продолжились, но уже без участия Риччи. Потеряв всякий интерес к сыну, возчий принялся изо всех сил вешаться на могучую шею дракона. А тот был и не против.

Про меня забыли. Пришлось напомнить кашлем. В первый раз не вышло. Зато во второй, когда я подавилась воздухом и стала заливаться безудержным «Кха-кхаь по-настоящему, на меня все же обратили внимание.

— Дорогая, это Серанф, управляющий, — с довольной улыбкой произнес Рендалл.

Не очень приятно познакомиться.

— Дак мы вроде того... Знакомы, — хмыкнул старик.

— Госпожа память потеряла, — пояснил Риччи.

— Вона оно чё. Ну ничё. Мы быстренько заполним пустое пространство новыми воспоминаниями! Еще пуще прежних будут.

Звучит как угроза.

Куда уж пуще?!

54

— Не знала, что управляющие занимаются доставкой по стране, — заметила я, бросая кафтан внезапного гостя на вешалку.

— А кто Ж, если не я? Хозяйские панталоны доверить можно только мне. Труселя — дело повышенной важности.

— Ким, — подал голос Артур. Серанф, который в этом месте уважал лишь своего господина, тут же переключился на другую, куда более животрепещущую тему:

— А про говно ваще молчу! Пока ехал, его у меня раз сем спереть пытались. Выкусили, паразиты.

Я всхлипнула не то от смеха, не то от надвигающейся истерики.

— Ну-с, сын, хвастай, — махнул рукой Серанф. И Риччи... пошел хвастать, да с таким видом, словно этот дом — его, а я так, залетевшая в окно муха.

— Только не говори, что он собирается здесь жить... — сказала дракону, когда кучер и кучер постарше отошли.

— Не буду, — хмыкнул дракон. — Он и не собирается.

Я выдохнула. Зря.

— Он будет здесь жить. — Пока я пребывала в шоке, мужчина добавил: — Хотя бы несколько дней. Дорога до столицы долгая и тяжелая. Ему бы отдохнуть немного. Если он тебе не нравится, я договорюсь с постоялым двором в деревне.

Я прислушать к себе и с удивлением поняла, что Серанф мне вовсе не противен. Он, как бы выразиться... Прикольный! Вот.

— Пусть остается.

— Ты прелесть, — выдохнул генерал. — Знаешь, а вы чем-то похожи.

— От меня тоже за версту пахнет дешевым табаком?

— Нет вы оба любите командовать.

— Слышать подобное от генерала очень странно, — усмехнулась я.

Мы замолчали, продолжая смотреть друг другу в глаза.

— Тебе очень идёт это платье, — произнес муж, скользнув восхищенным взглядом по мне.

— Мне его Лотти подарила, — сказала, отчего-то страшно смутившись. — Вышивку она сделала сама. Красиво, да?

— Без сомнений, — с жаром подтвердил он, продолжая прожигать меня глазами.

Щеки горели, хотя ничего такого не произошло. Но мне было чертовски приятно получать от него комплименты:

А ещё мне было ужасно страшно привязаться к этому ощущению. Ведь когда-нибудь нам придется попрощаться. Когда-нибудь он меня обидит. Когда-нибудь я ему надоем. Когда-нибудь... Да какая разница? Так или иначе, мне снова разобьют сердце. А это значит, что его стоит держать при себе и больше никогда не отдавать в чужие руки.

— Дела, — сказала коротко, и отправилась вглубь дома.

55

В моём небольшом поместье, которое по мнению окружающих является благотворительным отелем, стало непривычно шумно. Главным и, пожалуй, единственным источником шума был Серанф.

С виду милый старичок разговаривал удивительно много и исключительно бранно.

Ругательства занимали процентов семьдесят из всех произносимых им слов.

Сначала он обошел весь дом, заглянул в каждый уголок, открыл все возможные двери и, кажется, нашел парочку потайных, с энтузиазмом сунул нос во все ящики и, наконец, отправился на улицу.

Там его покусали.

Сначала осы. Потом — растения в огороде.

Тогда Серанф вернулся в дом и заявил, что ему нужно успокоительное — разумеется, ведь на него ополчился весь мир! После такого стресса успокоительное действительно лишним не будет.

— Могу заварить ромашку.

На меня посмотрели как на дуру, фыркнули и отправились за сыном. Обнаружив Риччи, он схватил его под руку и поволок в деревню.

На поиски успокоительного.

Поиски увенчались успехом! Однако успокоились не только отец и сын. Вместе с ними поздно вечером, распевая веселые песенки и шмыгая красными носами, приползли Фонна, Бенджамин и какой-то незнакомый мужик.

— Можно... и Войти? — спросил незнакомец. — Я их друг.

— Ну я на ковре... калачиком.

— Там сплю я. А ты давай, калачиком и в деревню.

Обиженно насупившись, мужик и правда ушел.

— Жалко, хороший парень, — всхлипнула Фонна. Компания переглянулась и залилась громки смехом.

На помощь пришел Артур. Он загнал хихикающих пьяниц в дом и разложил всех по койкам.

Жильцов с пагубными привычкам я ещё могла стерпеть, но то, что произошло на следующий день, не лезло ни в какие рамки!

Серанф скурил мой чай!

— Не переживай, тыковка, он всё равно дрянным был, — хмыкнул он, за что был отправлен вниз, в деревню. За чаем, разумеется.

Вернулся Серанф с извинениями, мешком чая, корзиной продуктов и двумя бутылками вина.

— Своровал? — с сомнением спросила я.

— Не-а. Отдали. Шоб ушел поскорее!

Вау, он даже хозяйку Маказина довел... Удивительный человек.

В общем, жизнь в поместье стала куда интереснее! Так или иначе, Серанф не особо мешал.

Напротив, он оказался отличным поваром и с удовольствием готовил завтраки, обеды, ужины... И закусочки.

Даже не знаю, кто из нас троих лучше всего управляется на кухне: Серанф, Артур или я.

Впрочем, какая разница? Теперь у меня гораздо больше свободного времени и куда меньше свободного места в доме.

Хоть третий этаж надстраивай, ей-богу!

Время шло, дни летели. Огород зацвел, отцвел, завязались будущие овощи. Мне до сих пор неизвестно, что именно произрастает на моей земле, но от этого становится лишь любопытнее.

Отношения с жителями деревни были до сих напряженными, однако я узнавала людей всё лучше, а с некоторыми даже умудрилась наладить подобие дружбы.

Мне было искренне их жаль. Люди по-настоящему любили Медную гору, вот только земля не отвечали им взаимностью. Жить