Вакцина любви - Дейдра Дункан

Максвелл помогает мне сохранить равновесие.

– Если ты продержишься следующие три года.

Бросаю на него косой взгляд, а он подносит руку к горлу, притворяясь, что задыхается.

– Ха. Ха.

Я закатываю глаза:

– Чтобы быть акушером-гинекологом, важно не только иметь хорошие хирургические навыки. Нужно еще и медицину изучать, брат.

– Нелегко запомнить все это дерьмо. Я никогда не был хорош в учебе.

– Значит, пришло время найти репетитора.

Скривившись, я качаю головой:

– Еще четыре месяца, и ты будешь предоставлен сам себе, Джулиан. Не стоит надеяться, что кто-то будет контролировать твои записи и распоряжения, чтобы ты не допустил ошибок. Когда ты станешь второкурсником, старшие врачи перестанут так внимательно следить за тобой.

– Знаю, – бурчу я. – Понял! Черт. Ты еще не лечащий врач, хватит меня поучать, Максвелл.

Но он лишь пожимает массивным плечом.

– Кто-то же должен это делать.

– Эй, Сантини!

Я поворачиваюсь, рядом стоит Ашер.

– Спасибо.

– Слушай, мне нужно знать. Что у тебя с Роуз?

– Что?

Ашер вскидывает бровь:

– Да ладно, чувак. Ты повсюду ее возишь, защищаешь перед Холливеллом. Вы вместе?

– Нет. Она меня терпеть не может.

Сидящий рядом со мной Максвелл фыркает. Я вопросительно смотрю на него, но он никак это не комментирует.

– Ты в этом уверен? – Ашер откидывается на спинку кресла. – Потому что я никак не могу завоевать ее внимание.

От меня не ускользнуло, что Фоули ухаживает за Грейс, даже если она этого не замечает. Либо он действует слишком медленно, либо вообще не действует. Или, может, он ей просто неинтересен.

Если честно, последний вариант нравится мне больше всего.

Она слишком хороша для него. Слишком хороша для любого из нас. Эта застенчивая улыбка, выдающийся интеллект, доброта… Грейс заслуживает кого-то особенного.

О боже. Что это? Сапфир меня что, приворожила?

Игнорируя внутреннее смятение, я бросаю на Ашера внимательный взгляд.

– А ты не думаешь, что дело скорее в тебе, чем во мне? Если я правильно помню, ее первое впечатление сложилось, когда она услышала, как ты сказал, что хочешь, чтобы она отсосала тебе.

Ашер отмахивается.

– Все знают, что я просто болтаю. – Он качает головой. – Неважно. Если ты говоришь, что ничего нет, я тебе верю. – Затем он подмигивает мне. – В конце концов я найду ключ к ее сердцу.

Когда я впервые встретил Ашера, то решил, что он полный придурок. Но за этой маской скрывалось нечто большее. Он прекрасно осознает, какое впечатление производит своими колкими замечаниями, но его поступки говорят об обратном: сострадание к пациентам, обостренное чувство справедливости, готовность заступиться за младших ординаторов. Он выставляет себя этаким сердцеедом, но однажды, будучи навеселе, признался мне, что ни с кем не был с тех пор, как его невеста разбила ему сердце год назад.

Ашер – порядочный парень, но сейчас я его ненавижу.

В голове, как в замедленной съемке, разворачивается кошмарная картина: Грейс, улыбаясь, расстегивает джинсы Ашера и опускается перед ним на колени. В моей груди разливается обжигающий яд, и я зажмуриваюсь, отчаянно пытаясь избавиться от этого видения.

Во мне просыпается рычащий первобытный зверь, погружая меня в бурлящий поток ревности, подобного которому я никогда ранее не испытывал, даже когда моя последняя девушка переспала с моим однокурсником по медицинскому факультету.

Сжимая кулаки, я смотрю на огонь и мечтаю бросить в него Ашера.

Максвелл толкает меня в плечо и шепчет:

– Успокойся, брат.

Да уж, все это действительно огромная проблема, и я понятия не имею, с чего все началось.

Резко вскочив, я ухожу в дом, якобы в туалет. Оказавшись на кухне, я замечаю на холодильнике банку с презервативами, и меня осеняет. Грейс поймет, что это шутка, и все же я маниакально ухмыляюсь, представляя, как она, надув губки, притворно возмутится, получив мое сообщение.

Я фотографирую банку и отправляю ей снимок с типичной подписью.

Я: Нашел это. Напомнило мне о тебе.

Сапфир: Ты вообще что-нибудь знаешь о распутстве, Джулиан? Мои грязные делишки происходят без резинки.

Слова «без резинки» обжигают сознание, пробуждая поток нескромных фантазий, которые настойчиво вторгаются в самые сокровенные уголки моего разума.

Черт, черт, черт.

Это действительно проблема.

Глава 8

Грейс

Апрель, первый год обучения

Едва ли часовая презентация в «Пауэрпоинт» способна охватить все тонкости женской сексуальной дисфункции[55], но, несмотря на это, я яростно печатаю в «Гугл-доке», пока Мила Тишлер, ординатор третьего курса, читает лекцию, сидя во главе конференц-стола.

Слайды об оргазмической дисфункции[56] и гипоактивном сексуальном влечении[57] напоминают мне о моей собственной сексуальной подавленности. Воспоминания о том, что я делала для Мэтта, до сих пор вызывают у меня отвращение. Не могу поверить, что я делала все это, лишь движимая страхом его потерять. Даже когда это причиняло физическую боль и доводило меня до слез. Высокая цена за горький, но бесценный урок: любовь – это иллюзия, и вера в нее неизбежно приводит к страданиям.

Почему я до сих пор позволяю ему иметь такую власть над собой? Даже спустя несколько лет шепот о «Снежной Королеве» все еще преследует меня, затаившись в подсознании. Это нелогично. Я хочу излечиться и пережить это, но… не могу.

Вместо этого я тону в чрезмерно подробных, пестрых заметках, пытаясь заглушить въедливый внутренний голос.

– Некоторые раны слишком глубоки, чтобы зажить, и кровоточат вечно.

Джулиан, как всегда, сидит напротив меня, внимательно слушая, но ничего не записывая. Перед ним лишь кружка «Слизерин». Ни блокнота, ни ноутбука, ни даже ручки.

Зато он в очках.

Они не добавляют ему привлекательности.

– Ха! У него вайб Кларка Кента[58], признай это.

Уф. Почему очки делают его таким милым? Это несправедливо. Где там мой запасной криптонит?[59]

Сидящий рядом со мной Кай наклоняется и снова шепчет мне на ухо двусмысленные шутки, отвлекая меня от мрачных мыслей. Я с трудом сдерживаю смех, и это привлекает внимание к нам обоим. Однако не только мы ведем себя не как взрослые. Несколько человек тоже хихикают, прикрыв рты руками, когда речь заходит о синдроме постоянного генитального возбуждения – явлении, при котором женщины испытывают физическое возбуждение, не находя облегчения в оргазмах. Это не смешно. Совсем нет. Но стоит Миле описать случаи, когда женщины страдают от десятков непроизвольных оргазмов в день, уровень зрелости в аудитории стремительно падает до подросткового.

На последнем слайде презентации красуется Майкл