Спор не по правилам - Екатерина Юрьевна Васина

Потому что просто представляю, что чувствовала Даша. И… и матерные слова сами собой опять льются изо рта.

Изнутри всего ломает от злости и понимания, что девчонка там была одна по сути. Мать там явно плевать хотела на все.

Так, давай дослушаем, Илья, а потом уже поорем в пространство.

— Я ему врезала. Лампой. Мы там масляными лампами пользовались, а у них стекло тяжелое. — Даша хмыкает. — К счастью, урод еще и сам по себе не сильно большой, так что от удара вырубился. А я в чем была в том и рванула, сама не знаю куда. В смысле я успела выяснить в какой стороне шоссе, что до него километров восемнадцать и все лесами-полями. Короче, думала, что успею все подготовить к побегу, а в результате удрала в дурацкой ночнушке и босиком. Хорошо еще начало июня было, а то далеко не убежала бы. А так неслась даже не видя дороги, падала, отдыхала немного и снова бежала. Потом выскочила к дороге, а там Карина. В смысле, машина, в которой Карина ехала со своими мелкими. Я реально под колеса тогда почти бросилась. Фух! Как-то так. А, ну потом уже проще. Карина — основательница фонда защиты женщин “Феникс”.

— Слышала про него, Тим с ними сейчас сотрудничает.

— Ну вот она меня тогда взяла под личный контроль. Документы восстановили, я два года училась так, чтобы сдать ЕГЭ, еще и работала. Ну как работала: я сидела с детьми Карины, если ей надо. Но она настаивала, чтобы делала упор на учебу. В общем, два года я практически жила у них в семье. Блин, Ева, то, что они сделали… — молчание, точно у Дарьи перехватило горло. — Я же им никто по сути, понимаешь?! А они мне кучу репетиторов оплатили, помогли с документами… да со всем помогли! А я им соврала. Потому что мне звездец как страшно, Ева! До сих пор! Я боюсь, что люди Арсения найдут меня и заберут обратно! Он все время твердил, что наша встреча была предопределена!

— А ты внешность не думала как-то спрятать? Ну линзы и все такое…

— Аллергия на них на всех, да и не помогут мне линзы! Они ж меня в лицо знают! А его как перекроить? Так что просто стараюсь быть невидимкой, не размещать фотки в соцсетях, да и вообще нигде особо не светиться.

Все, с меня хватит. Выключаю запись и сижу, глядя в пространство.

Сейчас, я встану.

Сейчас, сейчас.

Переварю только.

* * *

Иногда в квест-румы приходят такие компании, после которых ты себя чувствуешь точно лимон, который как следует выжали в соковыжималке. Они вроде и правил то не нарушают, не бузят, а все равно квест отыгрывать гораздо сложнее.

Сегодня прямо бинго, чтоб его! Три крупных команды и все три подобного типа. У энергетических вампиров сегодня праздник что ли какой-то? Корпоративчик замутить решили?

— Полный ахтунг. — кажется, моя напарница, которая в “Момо” изображает гигантскую страшную девочку на ходулях, того же мнения. — Слушай, ну вот что с некоторыми людьми не так?

— Темная энергетика? — спрашиваю устало, продолжая сидеть в нашей костюмерной, где пахнет чьими-то духами и пудрой. Ощущение, что ноги весят каждая с тонну.

— А вот я реально верю в то, что у некоторых аура негативная. — Света стягивает с себя живописные лохмотья, на которых тут и там искусственной кровью наляпаны контуры ладоней. Смотрим друг на друга и одновременно фыркаем от смеха. Да уж, загляни кто сейчас неподготовленный в костюмерную — заикание обеспечено. Сидят две такие бледные девочки с темными кругами вокруг глаз и патлами, которые падают на лица и ржут.

— Ты на такси? — я знаю, что Свету иногда забирает ее парень.

— Нет, Матвей меня заберет. — ну вот, что и требовалось доказать. — Можем тебя подвезти.

— Спасибо, но вам слишком большой крюк делать. — это правда, да и ее парень меня напрягает тем, что слишком много выдает пошлых шуточек. И при этом внимательно смотрит на меня, точно ждет особенной реакции.

Или я просто зануда.

Голова еще болит. И тело ломит неприятно. Я еще пару минут сижу, а потом буквально заставляю себя переодеться в нормальную одежду и умыться.

Ощущение, что я в улитку превратилась. Все делаю медленно.

Так же медленно выползаю на улицу, где в ветках посвистывает сырой весенний ветер. Судя по приложению, такси уже на подходе. Застегиваю куртку и нахохливаюсь.

— О-о-о, девочка Даша, привет! — слышу откуда-то сбоку.

Вот почему неприятные мужики обладают суперсилой появляться внезапно и точно из ниоткуд? Опять этот блондин с переломанным носом.

Как говорится один раз — совпадение, а вот два — уже подозрительно.

Молча киваю ему и делаю вид, что полностью поглощена телефоном.

Даже не помню как его зовут. Вроде что-то экзотическое.

— Давай подвезу, а?

Ясно, молчаливого посыла не понимает.

— Вы кто, мужчина? — даже голос делаю такой, после которого в тепло просятся даже пингвины.

О, смотрите как хмурится. Ну да, как же, не узнали его, красивого.

Ну не нравится мне этот мужик!

— В смысле? Нас Илья познакомил. Я — его лучший друг. — он прям себя в грудь кулаком ударяет. — Меня Тристан зовут, ну!

Извини, Тристан, но как-то не понимаю каким образом ты и Илья — лучшие друзья.

— Извините, не помню. — включаю дебилку и снова отворачиваюсь.

А тут и такси подъезжает! Буквально ныряю на заднее сиденье и чуть дрожащими руками пристегиваюсь.

— Все хорошо? — эту женщину-водителя я уже знаю, она часто приезжает.

— Ага. — выдыхаю едва слышно.

К счастью, Тристан не пытается ломиться в такси. Но провожает машину взглядом. Я вижу это, когда оглядываюсь назад.

— Дашенька, это твой кавалер? — да, мы с этой женщиной уже познакомиться успели. Знаю, что ее зовут Мария, она третий раз замужем и у нее пятеро детей.

— Его друг. — буркаю недовольно и вдруг замираю с круглыми глазами.

Чего я сейчас сказала?!

Открываю рот и тут же его захлопываю, еще и прижимаю руку к губам.

Какая часть моего мозга решила обозвать Илью Романовича кавалером?!

— Выглядит каким-то… неприятным. — сообщает мне Мария. — В смысле внешне то вроде ничего так, но почему-то отталкивает.

Молча киваю, все еще находясь в шоке от выкрутасов воображения.

Так, ладно. Я просто уставшая как собака, у меня болит голова, хочу плакать и на ручки.

В такие моменты, конечно, сознание подсовывает разные странные мысли.

— Может, он неприятный потому, что у него внутри нет счастья. — вот о