Спор не по правилам - Екатерина Юрьевна Васина

— Ну, дорогая моя, оно для всех свое.

— Ну вот и не нашел свое. Поэтому такой. Ну знаете как в мультике “Простоквашино”. Это я почему раньше такой злой был? Потому что у меня велосипеда не было.

Мы обе хохочем.

Вот такой легкий разговор помогает продержаться до дома Ильи Романовича. Но когда я захожу в лифт, то в голове гномы колотят кирками. Хочется схватиться за виски и попросить всех вокруг моргать потише.

И пофиг, что вокруг пусто.

Я сама себя бешу от того как громко моргаю.

В квартиру вползаю из последних сил. Теперь мне становится внезапно очень жарко. Сбрасываю куртку, ботинки и прислушиваюсь. Так, Груздец и Радозть уже сидят тут, а хозяин квартиры где?

Я честно проверяю все комнаты, но Ильи Романовича нет.

Хотя, чему я удивляюсь? У него же наверняка есть любовница. И да, мне до сих пор немного стыдно от того звонка, когда он сорвался со свидания и забрал меня из общаги.

Впрочем, это был его выбор.

Я же не могу знать где он, когда звоню! Не хотел бы отвечать — не отвечал.

Так что скорее всего Илья Романович сейчас у любовницы.

Вот пусть там и остается.

А то, что в груди неприятно царапает и настроение рушится, так это все усталость.

Надо идти в душ, что-то перекусить. И пить. Очень хочется пить.

Только сил совсем нет.

Присаживаюсь на край дивана. Пять минут. Я просто посижу пять минут, а потом все сделаю.

Мысли отдают жаром, кажутся неприятно-сверкающими и точно царапающими кожу. Особенно те, в которых я рассуждаю о том, какие девушки у Ильи Романовича. Наверное, такие же стильные и красивые, как он сам.

Мне становится почти хорошо, когда мысли начинают погружаться в туман тревожного сна.

* * *

Не знаю, что бы на моем месте делал кто-то другой. Наверное, напился бы. Или…

Нет, не знаю я!

Меня хватило только на то, чтобы пойти в тренажерный зал на первом этаже дома. Где оторвался так, что, кажется, стонала и требовала пощады каждая мышца.

А теперь стою и обтекаю в прямом смысле. Как врубил ледяной душ, так и до сих пор торчу тут и даже не чувствую холода.

Конечно, я в курсе, что реальный мир — место в общем-то довольно жесткое, а то и жестокое. Мы все мечтаем о справедливости, о том, что зло будет наказано.

Одним ударом по крану вырубаю воду. Мышцы болят, кожа покрыта мурашками от холода.

“Придурок, — думается как-то равнодушно, — еще с пневмонией свались”.

Время уже почти час ночи. Завтра проведу онлайн-лекции, чтобы точно никого не заразить. Вроде как вирус особо опасен первые три дня или сколько там?

В квартиру вхожу буквально на цыпочках. Так, Дарья дома. Замечаю в шкафу ее куртку. Кстати, почему у нее одежды так мало?

Серьезно, первый раз встречаю девушку, у которой гардероб в одной сумке умещается.

Пожалуйста, пусть она уже спит!

Меня все еще внутри колотит после ее рассказа.

В квартире горит только торшер в гостиной. И в его золотистом свете вижу Дарью. Она лежит на диване, вся съежилась, руками сама себя обхватила. А еще мне кажется, что девчонка дрожит. Да и вообще какая-то бледная, пряди волос прилипли ко лбу.

И не переоделась. Так и спит в джинсах и дурацком огромном свитере.

— Даша. — зову осторожно, чтобы не испугалась.

Да я, млять, пока вообще не знаю как с ней разговаривать то!

Кажется, с китайской фарфоровой вазой буду более грубо обращаться чем с ней.

Потому что, млять, это просто нечестно! Чем Дарья заслужила такое?

Мне бы сейчас удрать, чтобы не мозолить ей глаза. Но вместо этого подхожу и осторожно прикасаюсь к ее лбу.

Твою мать, да она горит! Хватаю ее за руки, а они просто ледяные.

Молодец, Илья Романович, помог девушке! Прям от души так помог. Вирусов отсыпал щедрой рукой!

Ладно, Дарья все равно в глубоком отрубе. Но переодевать ее не рискну, да в принципе и не надо. Ее все равно вон трясет от озноба.

Звоню в Скорую, параллельно измеряя температуру. Благо все это теперь под рукой.

Мля-я-я-я, температура тридцать девять и семь.

Дарья, я вам тут загибаться не разрешаю!

Ну а дальше все протекает так быстро, что я забываю на время о собственных переживаниях и про усталость.

— Дарья. — глажу ее по голове. — Косплеить Спящую Красавицу так себе идея. Глазки открой! Твой принц тут!

Мне не нравится, что у нее дыхание быстрое, поверхностное.

И какой же кайф, когда Скорая прилетает реально быстро. Пока они возятся с Дашей, я залезаю в ее сумку, нахожу документы. Мда, и правда паспорт выдан три года назад. Надо же, Дарья даже на фото в нем выглядит весьма привлекательно.

О чем я, идиот, думаю?

— Как она? — подхожу к фельдшерам.

А тут у нас уже и капельница и еще что-то.

— Госпитализировать надо. — сообщает мне приятная уставшая женщина с татуировкой на левой руке. — Тяжелое состояние. Документы нашли?

Передаю бумажки ее напарнику, а сам сообщаю.

— Поеду с вами.

— Родственник? Муж?

— Жених. — вырывается само собой.

Не объяснять же им тонкости нашего общения.

Впрочем, этого оказывается достаточно. Но меня заваливают вопросами. Мля, я в душе не представляю есть ли у Дарьи аллергии или хронические болячки. Хотя…

— Насколько я знаю нет. — сообщаю спокойно. — Но давайте облегчу вам задачу. Секунду.

Сам уже набираю Тима. И пофигу, что время уже час ночи.

— Тебя посылать сразу или выслушать? — слышу хриплый и мрачный голос зятя.

Кратко обрисовываю картину, после чего Тим не менее кратко, но от души матерится. Правда, шепотом.

— Пришлю ее карту. — сообщает, зевая. — Тебе на почту скину, там все есть. Езжайте пока.

— Да, забыл совсем! — хлопаю себя по лбу. — Товарищи врачи, у Даши эээ… ну скажем так, ПТСР. Она боится оставаться с мужчинами наедине в закрытом помещении.

Ладно хоть ничего не комментируют, а просто делают какие-то пометки в планшете.

Глава 12

Мне очень плохо.

Так сильно я болела лет в восемнадцать. Как раз после побега. Врачи сказали, что тогда наложился стресс, условия жизни, ну и пробежка прохладной ночью тоже сказалась.

Три дня практически стерлись из памяти. Я помню, что как в тумане слышала голоса, иногда чувствовала уколы в руку, а потом опять соскальзывала в глухой тяжелый сон.

Но все время где-то на краю сознания что-то поддерживало меня.

В прошлый раз