Спор не по правилам - Екатерина Юрьевна Васина

Мне зашибись.

Переворачиваюсь на спину и теперь туплю, глядя в потолок. Его пересекает тонкая трещина.

Пытаюсь представить, что сейчас в палату войдет, допустим одногруппник Артур.

— Фу, нет! — резко сажусь, отчего голову слегка ведет.

М-да, как говорится: просчиталась, но… где?

* * *

Десять дней спустя

— Илья Романович, вы прямо вот настаиваете, чтобы я ехала с вами?

Я одновременно натягиваю сапоги, ищу шарф и смотрю на мужчину, который терпеливо ждет, пока я соберусь. А пока тискает своих котов.

— Я не настаиваю, Даша, — сообщает он, продолжая чесать Груздеца за ухом. — Можешь ехать на автобусе, без проблем. Просто это странно, учитывая, что живем мы в одной квартире, ты только-только поправилась и на улице не сильно хорошая погода.

Невольно скашиваю взгляд за окно. Ну да, с утра прямо ливень, отчего на тротуарах смесь снега, грязи и уныния. Я прямо уже чувствую как мои несчастные сапоги промокают.

Мрачно перевожу взгляд на Илью Романовича. Стоит как всегда модный и красивый.

Матерь котья, я что его сейчас красивым назвала?!

Хотя да, я же с самого начала это осознавала.

Тогда почему сейчас мне хочется покраснеть и начать так ножкой водить по паркету туда-сюда.

— Знаете, Илья Романович… — глубоко вздыхаю. — Вы опять правы. К тому же с вами в машине лишний раз проехаться не помешает. Это ведь тоже закрытое пространство. Только высадите меня за квартал.

— Чего вдруг?

— В смысле?! У вас в универе куча поклонниц, многие из них на машинах и…

— Могу высадить. — пожимает он плечами, спуская Груздеца с рук. — Только не забывай, что сейчас все тает, плюс дождь. А ты…

— Да, да, я после гриппа, помню. Просто…

— Просто, Даша, ты паришься по фигне. Но, повторюсь, попросишь — высажу. — чуть вздергивает бровь, так как на меня вдруг опять нападает остаточный кашель.

Первые дни после больницы я еще старалась его сдерживать. Пока Илья Романович раздраженно не сказал, что он прекрасно знает о том, что девочки могут болеть, сморкаться и кашлять.

— Вы всегда по-свински правы.

— Потому что я не держу в голове какие-то страхи и предубеждения. — пожимает плечами и кивает на дверь. — Выходи уже, а то оба опоздаем.

Когда я заподозрила неладное?

Точно не сразу. В группе я общалась со всеми на уровне “привет-пока-чего задали”. Поэтому не обратила внимание, что рядом со мной все как-то резко замолкают. Даже Рита, обычно та еще болтушка, но даже она только буркает “привет” и все.

Впрочем, парни общаются как всегда. Я первые три пары то и дело дергаюсь и оглядываюсь, боясь придурка Велицкого, но его нет в ближайшем обозрении.

Часть одногруппниц ведет себя странно. О чем-то шепчутся, но когда я подхожу, то мигом замолкают.

А еще я ловлю на себе взгляды. То в аудитории, то в коридорах. То и дело вижу как очередная студентка смотрит на меня.

Вообще это странно. Обычно я весьма неплохо изображаю невидимку. И сегодня одета как всегда: все объемное и скучное по цвету.

Чего они пялятся то?!

Я все же немного тормоз.

Только возле кофейного автомата до меня доходит. Причем резко и внезапно.

Так же резко и внезапно на моем свитере оказывается горячий кофе. А девушка, вылившая его на меня, фыркает и уходит.

Серьезно?

То есть она думает, что я сейчас тут буду стоять и обтекать?

В сумке как раз есть бутылочка воды.

Догоняю девицу и просто устраиваю ей самый настоящий прохладный душ.

— А-а-а-а-а-а-а!

Ну чего орать то?! Вода же, не кислота!

И к тому же на лицо все равно не попала, так что макияж не потек.

— Дура! — ох, ну и разоряется.

Между прочим, кофе был горячий. И теперь кожу под свитшотом неприятно жжет.

И, конечно, мы привлекаем к себе внимание.

Вон уже на телефончики снимают.

Кто-то откровенно ухмыляется, кто-то шепчется.

— Рука дернулась. — сообщаю с ухмылкой. — Как у тебя.

— Оп-па, женские бои без правил?

М-да, ну и придурки у нас иногда водятся.

— Ты знаешь сколько эта кофточка стоит?! — разоряется девушка, суча ногами. — Да ты, млять, таких денег небось ни разу в жизни не видела.

— Такие точно видела. — успокаиваю болезную. — Знаю эту фирму, кофточка позапрошлого сезона, сейчас продается со скидкой семьдесят процентов.

Смешки становятся сильнее, а я только качаю головой.

Никогда не понимала эти писки насчет брендов.

А их я неплохо знаю, так как Карина и Ева таскают всякие крутые шмотки. Ну и рассказывают мне иногда про них.

Кофточку в свое время запомнила случайно. Помню смотрела на нее и думала, что цвет классный: такой пастельно-розовый, очень нежный. Точно зачерпнули зарю и окунули в нее ткань.

— Эй, что за шум, а драки нет? Или уже есть?

Илья Романович возникает за моей спиной как демон из портала. Я вдруг как-то слишком остро чувствую как он близко стоит.

И этот его парфюм. Запах, который хочется буквально пить.

Сердце пускается в пляс. Как пальцы.

Бутылка падает, но всем плевать.

Потому что тут прямо итальянские страсти, да?

— Илья Романович! — о, смотрите, орать перестает, зато теперь трогательно округляет глаза и бровки так домиком делает.

Котик из Шрека прямо отдыхает.

— Ну? — голос у Ильи Романовича прям такой, что вода на лету замерзает.

— Эта, — девушка тычет пальцем в меня, — эта… вылила на меня воду! Теперь кофта испорчена! А она…

— …позапрошлого сезона. — ехидно сообщает какой-то парень из собравшихся вокруг нас.

Илья Романович задумчиво разглядывает кофточку. Ну и заодно, конечно, демонстрируемые вторые девяносто.

— Хреновое качество у вашей одежды… — он делает паузу.

— Евгения. — с придыханием сообщает девушка. — Евгения Зарубина. Что вы, это же бренд!

— Ну… значит бренд хреновый. — пожимает плечами. — И зачем же вы, Арсеньева, вылили воду на брендовую кофточку Зарубиной?

Обжигает взглядом глаз. Не злым, а скорее смеющимся.

А я что? А у меня внутри какая-то хрень творится. То жар, то холод, то мурашки стадами скачут.

— Она на меня кофе вылила. — сообщаю честно, глядя прямо в глаза. — До сих пор больно! — жалоба вырывается точно сама собой.

— И за что вылили? — теперь Илья Романович разглядывает эту Евгению.

— Я не выливала! В смысле это вышло случайно! Я извинилась, а что еще делать? На колени встать?

— Не стоит, здесь пол грязный. — Илья Романович разглядывает студентов. — А я сейчас не понял, что здесь за народные собрания? Драки нет, все живы и целы, а как сношают мозг я вам не покажу, у вас документов нет.