Агроном, друид в академии - Виктория Крафт

подошла и обняла его — просто стояла, уткнувшись лицом в его плечо, и плакала, а он гладил её по голове. — Ну вот, — сказал отец хрипловато. — Я снова на ногах. — Ты всегда был на ногах, — ответила я. — Просто теперь ещё и ходишь. Мы отпраздновали в том самом кафе, куда мы с Элдриком ходили на свидания. Я заказала для родителей всё самое вкусное: кофе, пирожные, ореховый торт. Отец, который никогда не пробовал кофе, сделал глоток, скривился и сказал: «Горько». Но пирожные ему понравились. Мора ела их медленно, как будто боялась, что они сейчас исчезнут. — Три года назад мы голодали, — тихо сказала она. — А теперь сидим в столице и едим торт. — Три года назад ты бы не поверила, — ответила я.— Не поверила бы, — согласилась она. Каникулы подходили к концу. Пора было расставаться. Я проводила родителей до обоза, который шёл на восток, к Ольховке. Мы обнялись на прощание — долго, крепко, как обнимаются люди, которые знают, что разлука будет долгой, но верят, что встретятся снова. — Приезжай на свадьбу, — сказала Мора. — Приеду. — И пиши. — Обязательно. Я стояла на дороге и смотрела, как обоз уходит за горизонт. На душе было тепло и немного грустно. Впереди был второй учебный год. Академия, друзья, теплица, патенты. И ещё — цель, которую я себе поставила: купить дом в столице. Чтобы когда-нибудь вся наша семья могла собраться здесь — вместе. И я знала, что справлюсь.

Глава 18.

Я вернулась в Академию за три дня до начала занятий. Позади остались долгие проводы: мы с Морой и отцом стояли у ворот Медицинской академии, и я всё никак не могла разжать руки. Отец, ещё неуверенно, но уже самостоятельно, опирался на палочку, и в новых кожаных ботинках, купленных накануне, выглядел так непривычно, что у меня щипало в глазах. Мора, в новом синем платье и с дорожной сумкой, обняла меня, шепнула на ухо: «Береги себя, дочка», — и я пообещала, что буду. Они сели в обоз, идущий на восток, к Ольховке, и я долго стояла на обочине и смотрела, как телега скрывается за поворотом. У отца на коленях лежал свёрток с гостинцами для младших, а Мора всё оборачивалась и махала мне платком, пока не исчезла из виду. Я вздохнула, поправила заплечный мешок и пошла обратно в Академию. Учебный корпус стоял почти пустой — только редкие фигуры студентов, приехавших, как и я, пораньше. В общежитии факультета Природы было тихо: ни Коры, ни Лианны, ни Эйлир ещё не вернулись с каникул. Только мои шаги гулко отдавались в пустом коридоре, и Бриония на плече зевала, кутаясь в крылья. — Ну вот, опять мы одни, — проворчала она. — Могли бы ещё на неделю задержаться. — У меня теплица, — ответила я. — Растения не ждут. И мне нужно было проводить родителей. — Проводила, — согласилась Бриония. — Теперь можно и отдохнуть. — Некогда. Первым делом я отправилась в теплицу. Внутри было тепло и влажно, пахло землёй и свежей листвой. Киви разрослись так, что оплели все решётки, и на их мохнатых лианах уже висели крошечные пушистые плоды. Авокадо вытянулись почти до моего пояса, их тёмно-зелёные листья блестели в солнечных лучах. Манго, моё упрямое манго, окрепло и дало новые побеги. А отростки из Ольховки — апельсины, бананы и киви — прижились так, будто всегда здесь росли. Я обошла каждый горшок, касаясь листьев кончиками пальцев, и дар отзывался теплом и спокойствием. Я как раз поправляла землю в горшке с авокадо, когда услышала голоса. Они доносились из-за приоткрытой двери, из коридора. Я не сразу обратила внимание — мало ли кто обсуждает свои дела, — но потом различила имя.— Элдрик, ты серьёзно? Эта деревенская друидка? — голос был мужской, с ленивой насмешкой. Я замерла, не вынимая рук из земли. Сердце вдруг забилось быстрее. — А что такого? — ответил Элдрик, и я узнала его голос сразу — спокойный, чуть усталый. — Ну, ты с ней везде ходишь. В кафе, по городу. Люди говорят всякое. Последовала пауза. Я стояла, боясь пошевелиться. — Нет, — сказал Элдрик наконец. — Верба — просто друг. Не больше. Ты всё неправильно понял. Второй парень хмыкнул, что-то пробормотал — кажется, «ну смотри», — и шаги удалились по коридору. Я осталась стоять, глядя на горшок с авокадо. «Просто друг». Слова крутились в голове, как заевшая пластинка. Я сама себе говорила это много раз. Мы друзья. Просто друзья. Ничего больше. Я ведь не ждала ничего другого, правда? Я взрослая женщина, в конце концов, не девочка, чтобы мучиться из-за одного слова. Но почему-то было неприятно. Не больно — именно неприятно. Как заноза, которую не можешь вытащить. — Верба, — тихо позвала Бриония с полки. — Я в порядке, — ответила я, не оборачиваясь. — Неправда. — Правда.Я закончила возиться с горшком, отряхнула руки и вышла из теплицы. Коридор был пуст. Я постояла немного, глядя в окно, на внутренний сад, где уже начинали желтеть первые листья. «Просто друг». Ну и хорошо. Я и не претендую на большее. У меня есть цели, планы, теплица, патенты. У меня нет времени на... на всё остальное. Но когда вечером я сидела в пустой гостиной с чашкой кофе, Бриония вдруг сказала: — Ты ему нравишься. — Ты слышала разговор. — Слышала. И всё равно говорю: ты ему нравишься. Просто он тоже боится. Я покачала головой. — Это неважно. Мы друзья. Меня это устраивает. — Устраивает? — переспросила Бриония и замолчала. Я сделала глоток кофе. Он был горьким. Как всегда. За окном темнел внутренний сад, и первые звёзды зажигались над Остхельмом. Я думала о родителях — они уже, наверное, добрались до первой стоянки, — и о том, что завтра снова в теплицу. Растения не ждут. А чувства... чувства подождут.

Глава19.

Начало второго учебного года встретило меня запахом свежих чернил и новыми учебниками. Я стояла в очереди в библиотечном крыле, где выдавали книги, и разглядывала стопку, которую мне вручил пожилой маг за стойкой. Шесть учебников — толстых, в кожаных переплётах, пахнущих типографской краской. История магии: от Великого Соглашения до наших дней. Продвинутая боевая магия. Бытовая магия: второй уровень. Природная магия: теория и