Агроном, друид в академии - Виктория Крафт

практика. Экономика для магов. И новый предмет — Управление погодой, который вёл лично магистр Торвальд. — Погода, — прочитала я на обложке и почувствовала, как внутри загорается азарт. — Наконец-то. — Давно пора, — согласилась Бриония, сидевшая у меня на плече. — А то ты только и умеешь, что дождь звать, да и то не всегда. — Я учусь, — возразила я. — Вот и научишься. Расписание в этом году стало плотнее. К шести прежним предметам добавился седьмой — погода, и ещё магистр Торвальд объявил, что у природников будет дополнительный курс по селекции растений. Я записалась первой. Ещё бы — это было именно то, чем я занималась последние три года. Но учёба учёбой, а бизнес не ждал. Мои отростки — киви, авокадо, манго, апельсины и бананы — разрослись так, что теплица уже не вмещала их. Я продала первую партию саженцев ещё до начала занятий: три горшка с киви и два с авокадо ушли одному богатому купцу, который хотел удивить жену. Он заплатил серебрушку за каждый и заказал ещё. Слух о «фруктах друидки» разнёсся по второму кругу, и теперь у меня было больше заказов, чем я могла выполнить. — Тебе нужна теплица побольше, — заметила Эйлир, заглянув ко мне после занятий. Она стояла у двери и смотрела, как я пакую горшочки с ростками киви. — Знаю, — ответила я. — Но пока справляюсь. — Если хочешь, я могу дать тебе денег на расширение. У меня есть сбережения. Я подняла на неё глаза и улыбнулась. — Спасибо. Но я справлюсь сама.Эйлир кивнула — она понимала. А потом начались поиски пшеницы. Я задалась этим вопросом ещё в прошлом году, когда обошла всю ярмарку и не нашла ни одного зёрнышка. Пшеницы в этом мире не было. Никто о ней не слышал, никто не выращивал. Рожь, ячмень, овёс — всё это росло и колосилось, а пшеница отсутствовала напрочь. Как агроном, я не могла с этим смириться. Пшеница — это хлеб. Настоящий, белый, мягкий. Это солома для крыши. Это зерно на продажу. Это культура, которая может изменить сельское хозяйство всего королевства. Я начала с библиотеки. Перерыла все травники, все сельскохозяйственные справочники, все ботанические атласы. Ни слова о пшенице. Тогда я пошла на рынок и опросила всех южных купцов. Они пожимали плечами и предлагали мне рис, просо, даже какие-то странные бобы, но пшеницы среди их товаров не было. — Нет такого злака, — сказал один из них, пожилой южанин с серьгой в ухе. — Я сорок лет торгую зерном, никогда не слышал о пшенице. — А мука? Белая мука? — спросила я. — Мука есть. Из ржи, из ячменя. Белая — только из южного риса, но она дорогая. Я вернулась в Академию и села в гостиной с чашкой кофе, обхватив её ладонями. Лианна, которая сидела на диване и заплетала волосы, заметила моё состояние. — Ты опять думаешь, — сказала она. — Пшеницы нет, — ответила я. — Вообще. Нигде. — Может, её и не должно быть? — Должно. Я знаю, что она существует. Просто не здесь. — Тогда выведи её, — просто сказала Лианна.Я замерла. Вывести. Создать новый сорт. Не просто адаптировать южное растение к северному климату, а вывести совершенно новую культуру из того, что есть. Это была безумная идея. Но я уже делала безумные вещи. Я начала с того, что у меня было. Взяла рожь — самый близкий к пшенице злак из местных — и начала работать. Мой дар позволял мне чувствовать каждое зёрнышко, каждую клетку растения. Я сажала рожь в теплице, ускоряла рост, отбирала самые крупные колосья, снова сажала. Поколение за поколением, цикл за циклом. Это была селекция — та самая, которой я занималась в своём прошлом мире, только теперь с магией. Через месяц я получила первые результаты. Колосья стали крупнее, зёрна — полновеснее. Ещё через месяц — ещё лучше. Я скрещивала разные сорта ржи, добавляла в почву особые удобрения, вливала дар в каждое семечко. Растения отзывались, мутировали, менялись. К середине семестра у меня был первый гибрид — ещё не пшеница, но уже не рожь. Зёрна стали светлее, колос — плотнее. Я назвала его «сорт один» и продолжила работу. Магистр Торвальд, узнав о моих опытах, пришёл в теплицу и долго стоял, разглядывая колосья. — Это не рожь, — сказал он наконец. — Нет, — согласилась я. — Это гибрид. — И что ты хочешь получить? — Пшеницу, — ответила я. — Настоящую пшеницу. Её нет в этом мире, но я знаю, какой она должна быть. Белая мука, мягкий хлеб, высокий колос. Торвальд покачал головой. — Если у тебя получится, это будет революция, — сказал он. — Я помогу. У меня есть доступ к старым ботаническим атласам. Может быть, там найдётся что-то полезное. Я поблагодарила его и вернулась к работе.А потом случилось неожиданное. Однажды вечером, когда я сидела в гостиной и перебирала семена, в дверь постучали. На пороге стоял Ларс — он редко заходил без приглашения, и вид у него был какой-то растерянный. — Верба, — сказал он, — там это... в общем, я тут подумал. Ты ищешь пшеницу. А у нас в деревне, ещё до войны, старики говорили про какой-то «белый колос». Я тогда не придал значения, а теперь вспомнил. Может, это она и есть? Я вскочила. — Где ваша деревня? — Далеко. На севере, за перевалом. Но если хочешь, я напишу отцу. Он пришлёт семена. — Пиши, — выдохнула я. — Немедленно. Ларс кивнул и вышел, а я ещё долго сидела, глядя на дверь. Белый колос. Может быть, это то, что я ищу. А может быть — просто сказка. Но я должна проверить. Впереди был долгий семестр. Но теперь у меня была цель. И я знала, что справлюсь.

Глава 20.

Поле мне дали не сразу. Пришлось снова идти к ректору, объяснять, зачем друиду, у которого уже есть теплица, понадобился ещё и кусок земли за восточной стеной Академии. Он выслушал меня, полистал мои записи по гибридам, потрогал колос «сорта один» и, кажется, понял. — Вы хотите вывести новый злак, — сказал он. — С нуля. — Не с нуля, — поправила я. — Из того, что есть. Но да, магистр. Мне нужно поле. Не теплица, а настоящая земля под