Жена, которую захотели двое - Злата Нова

Анна закричала. Оргазм накрыл её с такой силой, что тело начало биться в сильных судорогах. Киска и попка одновременно сжимались вокруг вибратора и члена, она брызнула, сильно обмочив простыню, и продолжала кричать, пока волны удовольствия проходили через неё одну за другой.

Алексей зарычал и через несколько особенно глубоких толчков начал мощно кончать ей в попку, заливая горячей спермой.

Позже они лежали молча. Лёша — на спине, Анна — у него на груди, слушая, как бьётся его сердце. В комнате было тихо, за окном шёл обычный день, люди, наверное, ехали по делам, Виктор, возможно, уже понял, что её «простуда» слишком избирательна, Дмитрий был уверен, что вечером она вернётся от подруги. А здесь, в этой постели, была совсем другая жизнь.

— О чём думаешь? — спросил Лёша.

Анна провела пальцами по его груди, не поднимая головы.

— О том, что ты со мной делаешь.

— И что я с тобой делаю?

Она помолчала.

— Рядом с тобой я чувствую себя красивой. Не просто желанной. Красивой.

Лёша повернул голову и посмотрел на неё очень серьёзно.

— Потому что ты и есть красивая. Просто рядом было слишком мало мужчин, у которых хватало глаз это увидеть.

Глава 16. Тёмное удовольствие

После дня у Лёши Аня ещё сильнее запуталась в себе. Рядом с ним она чувствовала себя красивой, почти спасённой от старого стыда за своё тело, но именно это почему-то не успокаивало, а делало её ещё опаснее для самой себя. Потому что вслед за красотой в ней всё громче поднималось другое желание — не светлое, не нежное, а тёмное, тяжёлое, то самое, которое каждый раз будил в ней Виктор.

Она поняла это на следующий же день в офисе, когда он почти не смотрел на неё. Лёша умел разжечь её одним сообщением, одним взглядом, одним прикосновением. Виктор делал хуже: он мог весь день говорить только о работе, ни разу не подойти близко, и всё равно к вечеру Анна уже чувствовала себя так, будто он держит её на коротком поводке одним молчанием.

Он вызвал её после шести. Коротко, без лишних слов, как всегда: «Зайдите ко мне перед уходом». Анна прочитала сообщение и сразу поняла, что не сможет не пойти. Не потому что он начальник. Потому что в глубине уже ждала именно этого.

В кабинет она вошла с ровным лицом, с папкой в руках и с тем внутренним напряжением, которое уже стало для неё почти привычным. Виктор стоял у окна, спиной к ней, в тёмной рубашке, без пиджака, с закатанными рукавами. Когда он обернулся, она сразу увидела по его лицу, что сегодня он не собирается быть мягким.

— Закрой дверь, — сказал он.

Анна закрыла. Потом поставила папку на стол и только тогда подняла глаза.

— Ты была у него, — произнёс Виктор спокойно.

Это был не вопрос. Она не стала врать, потому что почувствовала: сегодня ложь только унизит её сильнее.

— Да.

Он медленно кивнул, будто именно это и ожидал услышать. Потом подошёл ближе, остановился напротив и провёл по ней взглядом сверху вниз. Без торопливости, без пошлости, но так, что под этим взглядом кожа сразу становилась чувствительнее.

— И что он тебе дал? — спросил Виктор. — Нежность? Восхищение? Ощущение, что ты красивая?

Анна вздрогнула не от слов, а от точности. Её раздражало, как хорошо он умеет видеть то, чего она сама в себе боится.

— Почему тебя это волнует?

— Потому что после него ты всё равно пришла ко мне, — ответил он. — А это значит, что красоты тебе уже мало.

У неё пересохло во рту. В кабинете было тихо, за стеклом давно опустел коридор, лампа на столе давала тёплый низкий свет, и всё вокруг казалось слишком закрытым от мира. Виктор подошёл ещё ближе и коснулся её подбородка пальцами, заставляя поднять лицо.

— Скажи честно, Анна. Ты ведь уже поняла, зачем приходишь ко мне.

Она молчала. В горле стоял ком, но не от страха, а от того, что он снова собирался назвать вслух то, что она сама думала только шёпотом.

— Ты приходишь ко мне не за нежностью, — сказал Виктор ниже. — Ты приходишь, когда хочешь перестать быть хорошей.

Эти слова ударили в неё почти физически. С Лёшей она чувствовала себя женщиной, которую любят руками, губами, взглядом. С Виктором она чувствовала себя женщиной, которую видят глубже и темнее, чем ей самой хотелось бы.

— Это мерзко, — прошептала она.

— Нет, — спокойно ответил он. — Мерзко — это врать себе, что тебе этого не хочется.

Он провёл ладонью по её шее и задержал пальцы у самого основания, не сжимая, только давая почувствовать силу своей руки. От этого простого жеста у Анны сразу ослабели колени. В нём не было настоящей грубости, но было обещание власти, и именно это заставило её сердце ударить быстрее.

— Посмотри на меня, — сказал Виктор.

Она посмотрела.

— Ты хочешь, чтобы я вёл. Чтобы я не спрашивал каждые две секунды, не утешал тебя, не делал вид, будто ты ещё не перешла эту черту. Тебе нравится, когда тебя берут туда, куда самой страшно идти.

Анна дышала уже неровно. Её злило, что он так уверен в ней. Ещё сильнее злило, что он прав.

— Ты слишком много о себе понимаешь.

— Нет, — ответил Виктор. — Я слишком много понимаю о тебе.

Он поцеловал её резко, сразу лишая возможности уйти в спор. Не как в прошлые разы, не с его обычной тёмной выдержкой, а жёстче, требовательнее, как мужчина, который уже решил не давать ей привычных полутонов. Анна ответила ему почти сразу, потому что тело, как всегда, сдалось раньше гордости.

Виктор держал её крепко. Его ладонь на затылке, пальцы на талии, голос у самого уха — всё в нём говорило о контроле, и от этого у Анны внутри разливался тот самый жар, которого она стыдилась сильнее всего. Ей нравилось, что рядом с ним можно не притворяться равной, сильной, правильной. Нравилось, что он сильнее и не делает вид, будто это не важно.

— На колени, — сказал он тихо.

Она замерла только на секунду. Потом подчинилась.

Это движение было не про унижение и не про