Жена герцога-палача хочет развода - Мария Ливи

Катарина подошла поближе, явно желая что-то сказать, но из уст лишь вырвалось:

— Живокост? У нас растёт эта трава, но считается сором — вытягивает всю жизнь из соседствующих растений, питаясь ими. Бедные... Мы его практически истребили, но в горах — не так уж и просто.

— Так он растёт у вас в нагорье в таком изобилии?! — я ушам не верила. Как можно было не придать значения «сору», что вытягивает из соседей жизнь. Соки. Так же он будет вытягивать «врага» из ран — гной. Инфекцию, приводящую к закату раньше положенного срока.

— Да, он остался расти только высоко в горах, там, где летом снег не тает. Мы обходим его стороной, поскольку его цветы цепляются, как репейник, за одежду и после разносятся как сор по всему огороду.

Я сжала пучок полыни так, что та посыпалась на пол.

— Добраться туда пешком сейчас возможно?

— Думаю, да. Но разве это спасёт Рейнара? — Катарина дрожала, говоря это. И была права — каждое мгновение счёт на его жизненные силы. — До нагорья несколько часов пути туда и обратно, до тех полян. Рейнар...

Она не договорила.

Я смотрела на Катарину и думала:

«А вправе ли я обнадёживать её, если сама в том не уверена»?

Мысли бешено крутились в голове: какие способы применяли на юге? Впрочем, я и не видела на своём веку столь глубоких ранений, как здесь, на Севере. Но бросить её без моральной поддержки — бесчеловечный поступок.

— Южане при ранах частенько использовали отвары, — начала я, заметив, как оживилась Катарина. — Если коренья не помогали, то доктора вываривали в котелках кору молодой ивы вместе с остальным сбором, что вы имеете, и промывали ими раны. Она обеззараживает.

Но не до такой степени, как хотелось бы. Надеюсь, лэрд продержится…

— И смолу сосны, — вмешался лекарь. — Свежую, золотистую. Если растолочь её с корой ивы и приложить к ране, она будет вытягивать гной. Не так быстро, как то, о чём вы говорите, леди, но...

— Сосновая смола у нас есть, — сказала Катарина. — Кору ивы тоже можем наломать.

— Тогда делайте, — сказала я. — Быстро. А я… Надо будет направиться в нагорье.

Развернувшись, хотела было выйти, но со всего размаху врезалась в чью-то широкую грудь.

— Выйти, говоришь… Куда собрались без сопровождения, леди Торн?

— М-магнус?!

— Герцог, ваша леди на удивление хорошо разбирается во врачевании и подсказала, что именно нужно, чтобы мой муж поправился, не покинув этот мир раньше меня. — Катарина сделала неловкий реверанс. Хоть я и стояла спиной, но краем глаза заметила, как Магнус рукой обозначил: не надо.

— И что же моя жена знает?

«Побольше того джентльмена в землистых одеждах»!

— Муж мой, мне необходимо достать травы, что растут в горах. Без них, боюсь, лэрд не справится долго…

— Рейнар? Как будто рана угробит его раньше, чем лечение этих мучителей! — фыркнул Магнус, скользнув взглядом по врачевателю. — Одна в горы ты не пойдёшь. Даже не думай. Из ума я пока не выжил — одну жену отпускать чёрти куда, чёрти зачем!

Похоже, я его вывела из себя. Сумела наконец, и пилить капризами не пришлось… А как хорошо было в прошлом. Сколько бы ни капризничала, ни истерила — Магнус не обращал внимания.

«Камень»!

— Милорд, речь идёт о жизни человека, — я попыталась обойти его, но Магнус крепко схватил меня за локоть и подтащил к себе.

— Я сказал — нет. Оглохла?! — наорал на меня, не стесняясь. При вассалах. — Ты хоть понимаешь своей головой, куда собралась? Тебе не хватило ночи?!

За нашими спинами зазвучали шепотки:

«А они что? Того? В лесу?»

«Молодой господин, жена с пылу с жару. Чего бы и нет».

Благо, Катарина шикнула, пресекая досужие сплетни.

— Ты идёшь в нагорье, — процедил он, а я едва удержалась, чтобы не отбить чечётку прямо на каменном полу этой вонючей кухни. — Со мной. Туда, где растёт этот живокост. Леди Катарина остаётся подле мужа и не выходит во двор без особой на то нужды. Ваши люди остаются под командованием Эйбрахама Никсона. Без возражений. На то моя воля.

«Магнус готовится к худшему исходу? Уже?!»

— Идём на твою чёртову гору за чёртовыми кореньями, или как их там! — схватив меня за кисть, Магнус потащил меня к выходу, не оборачиваясь и не слушая писки сопротивления.

— Милорд… Ми-ло… МАГНУС!

— ЧТО?!

— Я пойду сама. И не сбегу.

— Да ты и шагу не сможешь сделать без моего дозволения, женщина! — взревел он. Но после, чуть смягчившись, откашлялся и произнёс: — Прошу за мной.

Когда мы вдвоём выходили за ворота, я мельком увидела, как Эйб командует людьми. Взгляды его и Магнуса пересеклись. Молча. Видимо, они готовились к худшему.

— Что происходит? — решилась спросить я.

— Вскоре прибудут лэрды северных общин. Все, к кому мы должны были приехать. Видимо, наша поездка чуть сократится, и мы задержимся здесь.

— Почему?..

— Спрашивать тут должен я. Рейнар переживёт эту ночь, если мы с тобой найдём эту траву, живокост?

Я сглотнула.

— Ясно. Смуты, по всей видимости, мне не избежать, — пробурчал Магнус.

— В каком смысле?

— Не хочу и думать, но место лэрда долго не пустует. Более на эту тему говорить нет смысла. Ты слишком умна, Мэриэн, чтобы притворяться невеждой в политических делах.

Это был первый комплимент от Магнуса, имеющий вес за собой.

28 ГЛАВА

В предгорье мы добрались на одной лошади. Магнус, не стесняясь, прижимал меня к себе, а я молила всех богов о том, чтобы меня не передёрнуло от неприятия этой близости. В последнее время её уж очень много. Его «порывы» быть защитником, выказывать власть над супругой — пугали больше, чем холодное лезвие, коснувшееся моей шеи.

«Уж лучше б казнил, чем чувствовать игру мышц твоей груди»!

Боже! Я ведь прекрасно помню каждый сантиметр его тела — немудрено. Он мой муж. И довольно страстен в постели. А ещё груб. Был в первый раз, не заботясь о моих чувствах — лишил достоинства. Да так, что на белой простыне, которую после вывесили на обозрение двора Торнхауса, красовалось огромное запёкшееся пятно моей девственности.

Почуяв, что я о чём-то задумалась, Магнус положил руку туда, где не должен был касаться вовсе — на низ живота.

«Скотина! Только посмей лишить меня гордости здесь»!

Снег скрипел под копытами его громадного вороного жеребца. Спина под двумя всадниками точно не прогнётся у такого гиганта. Но всё же вскоре я пожалела, что не накинула плащ потеплее. А