Жена герцога-палача хочет развода - Мария Ливи

бы так не поступил, не верти им та чёртовка. Успела ли она отдаться этому мужчине? Понесла ли уже? Тогда — это большое упущение со стороны отца — не дать Вивьен ничего в дорогу. Как женщины справляются тут: рожают каждую весну?!

— Похоже на то… — недовольно пробурчала Вивьен. — Иначе что они все без талии. Квадратные… Тёмные люди.

Сквозняк, как у себя дома, пробежал по половицам, а на покрывале, как назло, — пятно. От него обещали избавиться три дня назад. У них что, сменного белья нет?! Она должна спать на тряпке, где какой-то мужлан в похмелье лишил девственности местную девку?!

— Боже, в какой дыре я прозябаю, — прошипела она, не в силах сдержать отвращение.

Но жаловаться было некому. Магнус Торн, этот ледяной великан, выставил её из замка, даже не дав объяснений. А та южная мышь из трюма, Мэриэн Эшфорд, не просто заняла её место — она ещё и сумела втереться в доверие к северянам.

Как-то, сидя вечерами внизу, Вивьен услыхала весть, добравшуюся и до здешних мест. Служки из замка, что приходили выпить мёда, много о чём говорили. В этот раз они шептались о том, что новоявленная герцогиня необычайно умела и «рукаста» для простой южной белоручки. Мэриэн Торн стала героем в глазах местного отребья, ещё не возвратившись в стены замка. Она вытащила с того света лэрда какого-то там Волчьего клана, что много столетий назад присягнул служить герцогу — основателю Северной заставы. И что какая-то там малознакомая Вивьен… Берта-Медведица её хвалила за смекалистость, а сам герцог смотрит на неё с любовью во взоре.

— Дурачьё, — Вивьен сжала кулак. — Все они идиоты. Сукины дети! Неужели не видят, что она играет роль, отведённую отцом, так же, как я?!

Она подошла к окну. За толстым, кое-как вставленным стеклом второй день мела метель. Внизу, во дворовой пристройке у конюшен, маячили несколько фигур — заезжие, те, кому не повезло отплыть на последнем судне в столицу. Пролив замёрз, и они застряли здесь до весны. Без денег, без работы, без надежды.

Вивьен усмехнулась.

— Идеальные кандидаты.

Она ждала письма от отца уже как неделю. В отличие от кораблей, почтовые птицы летают. Соколы и подавно. Лорд Уильям Блэйк обещал прислать инструкции, человека, который поможет избавиться от этой назойливой леди Эшфорд. Но время шло, а гонец всё не появлялся. Добраться по льду — риск, но всё же. Она ведь добралась.

— Не дождусь, — сказала она себе. — Отец слишком осторожен. Он будет действовать по правилам, через суды или тайный совет. А я хочу, чтобы она исчезла раз и навсегда.

Она накинула шубку, поправила причёску и вышла, громко хлопнув дверью.

32 ГЛАВА

В общем зале гостиницы было дымно, и посетители галдели вовсю, как стая ворон. За стеной, на кухне, у очага готовили похлёбку из квашеной капусты с уткой. Блюдо подавалось больше недели, так что есть его уже было просто невозможно — кусок в горло не лез. И этот приторно-кислый запах бочковых яблок, законсервированных впрок на месяцы… Зимы тут промозглые, без свежих овощей и фруктов. Желудок скручивало от одной только смеси ядреных ароматов. Спасал лишь медовый эль.

Мужики в грубых одеждах упивались им, играя в кости и ругаясь на чём свет стоит. От них несло резко — смесь пота и масляных ламп. Прогорклый запашок. Такой даже в уголках замка у нужника не встретишь. Вивьен приложила вышитый платок к лицу — столь невыносим был амбре.

«От Магнуса порой воняет так же? Он же северянин. Моется реже, чем на юге? Да, отец… Задал ты мне задачку. Выжать кукушку из гнезда и завоевать сердце этого великана. Сложно, но исполнимо. Ну, уж если надобны эти чёртовы шахты — можно потерпеть».

Вивьен пересекла зал, встав у дубовой стойки, липкой от медовухи, и бросила медяшку хозяину.

— Мне нужно поговорить с теми, кто ищет работу, — тихо сказала она.

Хозяин — слеповатый на один глаз, с мясистым красным носом — глянул на девушку с подозрением.

— Какую работу, госпожа?

— Ту, за которую хорошо платят. — Она положила на стойку ещё и золотой. — И которую не принято обсуждать вслух.

Тот помедлил, но опосля чуть заметно кивнул и мотнул головой в сторону дальней скамьи. Там, где стоял полумрак, сидели несколько мужчин, держа в руках стаканы. Более на столе ничего и не было.

«Ни еды, ни крова. Одна безнадёга и зверская усталость». — на её лице заиграла улыбка.

— Вон те, у окна. Трое. Говорят, раньше на юге промышляли. Сейчас сидят без дела.

— Отправь к их столу побольше яств и выпивки за мой счёт, хозяин. — хитро подмигнув, Вивьен достала один серебряник поверх того, что дала ранее. Ради своей цели она не будет скупердяйничать и жать к телу чёртовы монеты. В конце концов, не она ли дочь того, кто управляет тайной канцелярией при дворе.

Вивьен пристально посмотрела на компашку. Трое мужчин — коренастые, с давно не бритыми обросшими лицами, в потрёпанных плащах. Один, что во главе стола — с широким шрамом через всю щёку, другой — с выбитым передним зубом, третий — самый молодой из шайки, с пустым взглядом, смотрящим в дно бутыля перед ним. Они не пили, не играли, просто сидели и смотрели в окно.

«Отчаюги. Наёмники. Или что похуже. Замечательно»!

Она, не торопясь, подошла к ним. Бояться уже нечего, если водятся деньги. Лучше заплатить с лихвой, чем ждать, пока до тебя доберётся свой человек из дома Блэйков.

— Доброго вечера, господа.

Мужчины синхронно обернулись. Взгляды скользнули по дорогой шубе, серьгам не из дешёвых, по лицу. Видно — оценивают, сколько с неё можно поиметь, если не предложить что-то интересное и подороже. Но холодок исходящей от троицы опасности пробежал по спине «невинной» девицы.

— Мы не знакомы, — сказал тот, что со шрамом. — И не желаем знаться ни с кем.

— А я не предлагаю знакомиться. Я предлагаю вам работёнку, господа. Что ж вы будете просиживать с дырками в карманах? Нехорошо.

Тот злорадно усмехнулся.

— Какую ж ты, девица, можешь работёнку предложить? Фарфоровый горшок за тобой по утрам выносить, дерьмо выливать?

Вивьен не обратила внимания на пошлые уколы и села на лавку, прямо напротив их главаря. Грязи она тут и так хлебнула, пора ответить суке Эшфорд.

— Есть для вас хорошо оплачиваемая работа. И несложная в исполнении, как кажется. Не горшки за мной носить, уж явно.

— Ну? — прохрипел второй.

В этот момент перед ними поставили большие