Жена герцога-палача хочет развода - Мария Ливи

Она говорила, что пошлёт мне служанку, а сама останется с мужем. Но, по всей видимости, не смогла долго находиться рядом — слишком тяжело. Видеть, как кто-то угасает, а ты бессилен что-либо изменить. Молитвы? Хорошая замена просто надежде, но дело — лучше.

Плакала она долго. Вон борозды красные на щеках.

— Я принесла чистые ткани, — произнесла Катарина потрескавшимися губами.

— Леди, вы же рукодельница, по всей видимости? — заговорила я на отвлечённую для нас обеих тему.

— Как вы догадались, что я люблю это дело?..

— Не думаю, что столь изысканный узор по воротнику, да ещё шёлковыми нитями вы доверите вышить служанке. Будьте так добры, разделите ткани на повязочные отрезы. Одну треть из них надо будет пропитать в разведённом растворе. Другая пойдёт для щедрой жмени лечебной мази на раны.

* * *

Магнус стоял в дверях хозяйской спальни, опираясь о косяк и скрестив руки на груди, следил за мной. За каждым движением. Будто я способна намеренно навредить дышащему на ладан.

Ощущать тяжёлый взгляд мужчины, который не так давно трогал тебя в недопустимых местах — страшно. А ещё… это постыдное чувство похоти возвращается в самый неподходящий момент. Кричать хочется: только не у кровати больного, милорд!

«Затылок прожигает»…

Всё помню. В мельчайших подробностях. Магнус, ну какое же ты… животное похотливое!

Снег. Горячее дыхание на щеках. Поцелуй — жадный, требовательный, от которого у меня дрожат ноги. До сих пор — холод ни при чём. И после всего — непростительная пустота в душе. Он отстранился первым.

«Достаточно, — сказал он хрипло. — Иначе я за себя не ручаюсь».

Поднявшись, Магнус отряхнулся, стряхнув снег с рук, затем натянул перчатки и подал мне руку, помог встать.

«Трава»? — спросил он, будто ничего не случилось.

«Цела». — ответила я, всё ещё дрожа.

Кивнув, он развернулся и пошёл вниз по склону, не оборачиваясь. Туда, где стоял привязанный к деревцу жеребец.

Я не понимала.

«Он мог взять меня, но не сделал этого. Почему»?

— Леди Торн, — голос лекаря вернул меня в реальность. — Принести ещё мази на раны?

— Да, раны довольно глубоки…

Рэйнар в то время был в беспамятстве, метаясь по кровати и бормоча что-то бессвязное, еле слышно. Дыхание то и дело срывалось на хрип. Такой, что мне казалось — он последний. В эти мгновения по моей спине пробегал холодок. Тот же страх, то же безумие, которое я испытала…

«Дежавю».

Я откинула старую повязку — рана выглядела лучше из-за постоянных примочек, что делали до меня лекарь и прислуга, но гной всё ещё сочился. Рано зашивать.

— Держите его, — прошептала я, отводя взгляд на мгновение. Меня тошнило от столь ужасного зрелища и от того, что я вижу чужой мужской торс. Щёки стыдливо вспыхнули.

Двое слуг-мужчин взяли Рэйнaра за плечи, приподняв. А я, промокнув тряпицу в отваре, начала промывать рану. Тщательно и не торопясь. Каждый сантиметр должен быть идеально вычищен от этого смрада.

Хозяин дома закричал дурниной. Катарина, стоящая в нескольких шагах от кровати, зажала рот ладонью, чтобы не заплакать в унисон. Магнус вышел к нам, встав подле меня. Буквально в спину дышит! Я чувствовала его дыхание и от этого задрожала.

«Наверняка заметил».

— Терпите, — прошептала я Рэйнару, хотя понимала, что он не в себе. — Терпите, гной выйдет — жить будете.

Не один час заняло вычистить раны одну за другой и, наконец, наложить швы. Мои пальцы уже онемели, я не чувствовала, как ими двигаю. Только напевала мысленно, чтобы не уснуть над раненым:

«Стежок за стежком. Раз, два»…

В конце концов всё было сделано, и я, обернув последнюю повязку на груди больного, чуть не рухнула рядом с постелью лэрда Рейнара. Сверху повязку пропитали мёдом. Он поможет быстрому заживлению. Мне всегда помогал.

— Теперь только ждать, — сказала я, шатаясь. — Если лихорадка спадёт к вечеру следующего дня — всё обошлось.

— Спасибо… — у Катарины, как и у меня, лица не было.

Я кивнула и отошла к стене. Ноги подкашивались. Но в этот момент я ощутила ладонь Магнуса у себя на талии.

— Позвольте откланяться, леди Катарина, — сказал он тихо. — Как видите, и вы, и моя супруга за эту ночь устали. Вам бы тоже не мешало выспаться. Дитя требует отдыха, а мои воины всё держат под контролем. Никто не посмеет претендовать на место Рэйнaра, пока мы ничего не знаем.

— Но гости прибывают... — прошептала хозяйка, сидя подле мужа.

— Это не важно. Пока герцог Севера во главе стола — ничего не произойдёт.

30 ГЛАВА

Я чуть ошиблась в расчётах, обнадёжив Катарину — Рэйнар очнулся в ночь с третьего на четвёртый день. А в это время прибывшие гости из всех домов, что мы должны были объехать, поглядывали на поселение, словно примеряя на себя добротный соболиный плащ. Ходили коршунами. Падальщики! Благо, никто из них под взглядами воинов герцога Торна не решился высказать претензию на то, чтобы занять место лэрда, став регентом малолетнего сына Рэйнaра, Рюнно.

Один, правда, открыл было рот на обедне. Но так ничего и не высказав, захлопнул варежку под суровым взглядом Магнуса.

И всё это время, не считая приёма пищи, я сидела у постели больного. Когда Рэйнар наконец открыл глаза, придя в себя от отпустившей лихорадки, счастью Катарины не было предела.

Она с плачем бросилась на шею тяжело раненого мужа. Забыв обо всём.

— Где я? — прошептал он, оглядываясь и не понимая, что происходит.

— Дома, — ответила я. — Вы у себя в спальне, лэрд Рэйнар.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Вы...

— Леди Торн. Но не стоит сейчас об этом. Отдыхайте. — встав, я обратилась к Катарине: — Я покину вас и сообщу герцогу о том, что лэрд Рэйнар очнулся.

Но, выйдя из покоев лэрда, мне не пришлось долго искать Магнуса. Он стоял в полумраке, ожидая меня.

— Полагаю, мой друг поборол смерть.

— Да, милорд. — я присела в реверансе.

— Перестань! Мы тут одни. Не до сантиментов. — отмахнулся он, будто мы давно были близки.

— Что ж, мне легче от того.

— Спасибо, — внезапно выдохнул он. — Я уж думал — потеряю друга.

— Это признание моей небесполезности?

Магнус тут же нахмурился.

— Женщина, ты можешь просить для себя парчу лучших модных домов. Украшения, дорогие продукты, что не достать на Севере. Но одно я тебе дать не могу. И даже не произноси это слово! Мой ответ останется неизменен.

«Странно, но я об этой просьбе как-то даже сама не подумала. А он… боялся, что я опять попрошу развода»?!