Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

– Достаточно, чтобы сделать ставку? – спрашивает Лосон и, облизнув пальцы, берет со стола свои карты.

– Я не стану тратить на игру деньги.

Мессер улыбается.

– Мы не ставим деньги.

Офелия закатывает глаза.

– Они все время болтают о том, как сорвут завтрашнюю церемонию.

– Сорвут? – спрашиваю я и, прищурившись, гляжу на ухмылку Мессера.

Пока мы сидим за игрой, специально назначенный комитет устанавливает и украшает помост для завтрашней Церемонии Сопряжения. С деревьев свисают длинные ленты, синие и белые, необходимые для танца плодовитости, который состоится после того, как все обретут спутников и спутниц жизни – ну, те, кому повезет.

– Что бы вы двое ни замышляли, пожалуйста, не надо, – говорит Уиллард с другой стороны стола.

– Ты просто не хочешь откладывать возвращение домой вместе с парой, – возражает Мессер, ухмыляясь. – Кстати, ты еще не сказал, кто она. Или ты боишься, что я украду ее?

– Да, – отвечает Уиллард, и тон у него совершенно серьезный. – В тебе достаточно вредности, чтобы ради смеха выбрать мою пару.

Мессер, сделав вид, что обиделся, прижимает руку к груди и откидывается на стуле с широкой улыбкой, от которой у него на щеках появляются прелестные ямочки.

– Я польщен тем, что ты думаешь, будто я могу увести твою девушку.

Офелия, единственная девушка за столом, кроме меня, закатывает глаза.

– Ты можешь выбирать, и тебе это известно. Половина девушек умерла бы от счастья, если бы ты выбрал их.

– Похоже, ты делишься личным опытом, – отвечает Мессер, направив на нее все свое обаяние.

Я вижу, как щеки Офелии покрываются смущенным румянцем. Я еще не встречала ни одной девушки, которая не была бы без ума от Мессера – черт возьми, это относится к женщинам любого возраста, включая Гренадин. Даже женщины кента на Рынке заглядывались на него. Если и есть кто-то, обладающий даром влиять на людей, то это Мессер. Я всегда списывала это на его телосложение и неотразимые ямочки на щеках, но, возможно…

Последние несколько дней я отказывалась замечать постоянный гул, исходящий из груди. Тщетная попытка – с тех пор, как почувствовала его впервые, я постоянно ощущаю его.

– Хвала богам, что Аврора не из ревнивых, – говорю я, пристально глядя на него поверх карт.

Это неловкая попытка флирта, но надеюсь, она мне удалась. На долю секунды его улыбка становится натянутой, но затем ему удается это скрыть.

Он вторит моему тону:

– А что, ей стоит ревновать?

Не знаю, что именно я ищу и возможно ли это вообще, но я закидываю магическую сеть, как делала тогда, когда искала тот кинжал.

И ничего не нахожу.

Единственное, что я улавливаю, так это замешательство Мессера, но это просто потому, что я его хорошо знаю, и магия тут ни при чем.

Мы играем до позднего вечера. Это помогает отвлечься, и я с удивлением обнаруживаю, что неплохо играю. Мне помогает то, что никто из игроков, за исключением Мессера, не знает меня достаточно хорошо, чтобы понять, когда я блефую. Это дает мне достаточное преимущество для того, чтобы выбить нескольких человек.

Под конец в игре остаемся Мессер, Лосон и я. Члены комитета давно разошлись, закончив украшать помост.

Лосон кидает карты на стол.

– Чертов шулер, вот ты кто.

Улыбаясь, Мессер забирает фишки и складывает их в высокую стопку перед собой.

– Как думаешь, сколько времени тебе придется работать на кухне за то, что ты сорвешь церемонию?

Я пристально смотрю на Лосона.

– Больше, чем оно того стоит.

– У него нет выбора. – Мессер тасует карты и сгибает их в руках, чтобы они каскадом сложились в нужном порядке, и, глядя на Лосона, приподнимает бровь. – Если только ты не хочешь поднять ставки.

Лосон вздыхает и отодвигает стул.

– На сегодня с меня довольно.

– Да. Пожалуй, тебе лучше хорошенько выспаться. Возможно, в обозримом будущем у тебя больше не будет такой возможности.

– Думаю, тюрьма – это все-таки лучше, чем необходимость присутствовать на Церемонии Сопряжения и переехать на Эрчин-Роу.

Отец Лосона рыбак, а мать прачка. Он уже поднялся по социальной лестнице, став гвардейцем, но в последних трех поколениях элэха мальчиков рождалось в два раза больше, чем девочек. У него нет ни примечательной внешности, ни общественного положения. Если бы он смог найти себе пару, это бы уже произошло.

Мы с Мессером обмениваемся сочувственными взглядами.

Лосон пожимает плечами и встает.

– Быть может, мне повезет и в течение следующих двух лет я смогу найти молодую вдову и получу возможность спать с женщиной до того, как мне исполнится двадцать пять.

Мессер сдавленно смеется.

– Если к этому времени ты все еще будешь девственником, то я, так и быть, найду кого-нибудь, чтобы тебе отсосать, приятель.

Лосон насмешливо улыбается ему.

– Я заставлю тебя сдержать обещание.

Мы смотрим, как он удаляется на юг, туда, где находится хижина его родителей, стоящая на противоположной стороне Главного моста. Несмотря на шутки, он идет, сутулясь, мимо ночной стражи. В эту смену дежурят те гвардейцы, у которых нет ни пары, ни детей, которые ждали бы их дома. Они ведут одинокую жизнь, если не считать связывающего их братства на Эрчин-Роу. Будущее Лосона, несомненно, станет именно таким.

И таким же было бы мое будущее, если бы предложение Кея во время нашего пребывания на Рынке не изменило ход событий. Лосон – хороший парень. Он достоин большего. Достоин иметь семью и карьеру получше, чем служба в ночной смене гвардейской стражи, самой непрестижной из всех.

Мессер плотно сжимает губы, глядя, как фигура Лосона удаляется, пока не исчезает в темноте.

– Хочешь, сыграем еще? – спрашивает Мессер.

Я качаю головой.

– У меня встреча с портнихой, а затем с Кеем. – Эния работала сверхурочно, чтобы в последний момент внести кое-какие изменения в мое платье. Часы на башне показывают без десяти полночь. Мне надо идти сейчас, чтобы прийти на встречу в назначенное время.

– Это рискованно, ты можешь не успеть. Но мне тоже нравится появляться в последнюю минуту.

Улыбнувшись, я встаю со стула.

– Спасибо, что дал мне выиграть.

– Я не понимаю, о чем ты. – Он пытается сдержать улыбку, но ему не удается. – В следующий раз я тебя обыграю.

Мы обмениваемся улыбками, и я ухожу.

Остальные магазины и мастерские на Главном мосту уже закрыты, но, когда я захожу в ателье Энии, оно освещено. Она вручную вышивает изящный цветочный узор на ткани, разложенной на столе. Поглядев на меня поверх очков, она широко улыбается.

– Я только что закончила, – говорит она, отложив текущую работу, чтобы взять красное платье,