Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

стране. Он загудел, когда я увидел тебя на Рынке. – Он смотрит мне в глаза, ища в них что-то такое, чего я сама не вижу. – Я искал тебя, искал на каждом рынке и в каждом захолустном городке, в каждом закоулке и в каждой стране. Я заглядывал в лицо каждой девушке, ища тебя.

Я не могу дышать. Не могу подобрать слова. Меня охватывает непонятное волнение, так что я прикусываю язык, чтобы не ляпнуть лишнего.

Он сглатывает и опускает глаза, но мне кажется, что он делает это скорее для того, чтобы дать мне передышку.

– А потом я перестал искать. С годами мне стало труднее убеждать себя, что ты все еще жива, и вместо этого я носил этот кинжал в память о тебе, давно оставив надежду на то, что он поможет тебя найти. Поэтому-то я и не мог поверить, что это ты, когда кинжал подал знак, что ты близко. Даже когда я увидел тебя своими глазами, словно при свете дня передо мною предстал призрак, я отказывался этому верить. Потому что… – Он замолкает, глядя на меня. – Потому что это значило, что я отказался от тебя.

Его стыд очевиден. От него грудь пронзает острая боль. Я не понимаю, из-за чего – то ли из-за того, что он был моим другом, а у меня отняли возможность вырасти рядом с ним, то ли из-за того, что не в моих силах помочь ему справиться с чувством вины.

Я быстро напоминаю себе, что он ложно обвинил меня в воровстве и угрожал отрубить за это руку. Он по-прежнему остается воином Кенты, воином правителя, который изгнал целый народ из-за деяний одного человека – это если предположить, что Экер говорил правду.

Я возвращаю кинжал ему – потому, что хочу отвлечь его от тревожных мыслей, и потому, что мне нравится смотреть, как он с ним играет.

– Итак, – говорю я, опершись подбородком на руку, – каков мой официальный титул?

Он приподнимает бровь.

– Ты, похоже, весьма высокого мнения о себе, да?

Я закатываю глаза.

– Элэха не стали бы нарушать границы вражеского народа, чтобы украсть ребенка простолюдинов.

Он широко улыбается, приняв чертовски официальный вид.

– Вы принцесса Джови из Мэйли.

Я смеюсь.

– Да ладно. Кто я?

Он и бровью не ведет.

– Твоя семья управляет народом Мэйли все последнее столетие. Даже дольше, чем моя управляет Кентой.

Моя улыбка гаснет, когда он не улыбается в ответ.

– Похоже, ты говоришь серьезно.

– Смертельно серьезно, – отвечает он.

Я плюхаюсь обратно на кровать, не зная, что сказать. Мэйли. Мэй-ли. Не элэха и не кента, а мэйли – и к тому же принцесса.

– Я не понимаю. С какой стати Рен похитил меня? Для чего?

– Это спровоцировало войну. Было много взаимных обвинений. Вероятно, именно этого Рен и добивался – вызвать раздор между оставшимися территориями в надежде, что он сможет завоевать самую слабую.

– Судя по всему, это не сработало.

Утренний свет пробивается сквозь занавески на окне, отбрасывая золотистые блики на его плечи и волосы и подчеркивая красновато-коричневый оттенок его глаз. Они вспыхивают, глядя на меня.

– Я начинаю подозревать, что все еще серьезнее, гораздо серьезнее.

Я перекатываюсь на бок и смотрю на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь, как у элэха происходит Церемония Сопряжения, – говорит он, пристально глядя на меня. – Но истинную Сопряженную Пару не выбирают – она даруется свыше. Как и магическая сила. – Глаза Экера снова вспыхивают, когда он обдумывает следующие слова. – Настоящее Сопряжение случается редко, его ни с чем не сравнить. Если бы Кей сумел убедить тебя в том, что ты его Пара, то он мог бы потребовать половину принадлежащей тебе территории Мэйли.

Я не понимаю.

– Я бы наверняка выяснила его мотивы, когда мы оказались бы на суше.

– То, с чем ты столкнулась здесь, всего лишь частица его магии. – Он делает такое лицо, будто уже сожалеет о том, что собирается рассказать. – Его сила становилась бы мощнее благодаря физической связи, – продолжает он, и его голос звучит еще более напряженно. – Когда твоя кожа соприкоснулась бы с его. Или твои губы.

Я вскидываю руку, чтобы заставить его замолчать.

– Понятно.

– К тому времени, когда ты выяснила бы, кто ты на самом деле и что они сделали, тебе стало бы уже все равно. Твоя личность как таковая уже перестала бы существовать, за исключением того, что влияние Кея заставляло бы тебя думать или чувствовать.

В глубине души я еще сомневаюсь. Мысль о том, что я могу утратить всякое представление о собственной личности, свободе воли, независимо от того, магия тут задействована или нет…

Экер вдруг вскакивает.

– Сюда кто-то идет.

– Наверное, это завтрак, который Кей приказал доставить мне.

Он не шевелится, запрокинув голову и прислушиваясь к чему-то, чего я не могу разобрать, учитывая, что он пытается слышать сквозь стены.

– Что…

Он сует кинжал в мою руку, приложив палец к губам и показав другой рукой на потолок. Раздается стук в дверь. Я смотрю на нее, затем опять на Экера, но он уже исчезает в окне. Я надеваю штаны и сую кинжал за пояс, после чего закрываю его туникой.

Сделав глубокий вдох, я отпираю дверь и открываю ее.

– Фейлин, – произношу я, не в силах скрыть потрясение.

– Доброе утро, – отвечает она, расплывшись в улыбке. – Я принесла твое платье. – Она поднимает руку, на которой оно висит. – Я могу войти?

За ней стоит гвардеец, и у него скучающий вид.

– Конечно, – говорю я, прекрасно понимая, что не могу не впустить ее.

Платье Фейлин струится по лодыжкам, когда я впускаю ее. Ее волосы заплетены в замысловатые косы, украшенные цветами. Она окидывает взглядом мою маленькую комнату, останавливает его на кровати, на умывальнике и на уборной в углу. Раньше я была бы унижена таким осмотром, но, когда она наконец встречается со мной взглядом, я вздергиваю подбородок.

– Сегодня самый важный день, – говорит она, скрывая свою догадку. – Как ты себя чувствуешь?

Я вздыхаю.

– Мне не по себе.

Она улыбается – само воплощение понимания и доброты.

– Это естественно. Сегодня утром Кей уже дважды терял свой меч.

Наступает неловкая пауза, когда я не отвечаю. Упоминание о Кее лишь углубляет рану, пульсирующую в груди.

– Не стоит нервничать. День пролетит быстро, и к заходу солнца вы будете вместе.

Я киваю. Это неловко, притом во многих отношениях.

– Да, кстати, – говорит она, положив платье на кровать и разгладив ткань, чтобы не было складок. – Я хочу поговорить с тобой.

Мы садимся