По ту сторону любви - Эмили Кокс

Глава 13

Маркус: Мэйдэй[21], мэйдэй, я падаю. Устал дико. Болтать по видео до двух ночи – штука не из легких. Помнишь того чувака в фетровой шляпе на станции Юнион, который спал стоя? Я сейчас такой же. Но это на 429% того стоило. Кстати, в церкви легче не стало. Я реально сейчас клевал носом и получил локтем под ребра. Ты чем занимаешься?

Мэй: Думаю о тебе.

Маркус: Одобряю. Мы в двух разных местах, а думаем об одном и том же. Даже когда я, по идее, должен думать об Иисусе. Но у нас с Иисусом все норм. Вот только получил от него сообщение, что нам с тобой нужно срочно снова встретиться. Причем как можно скорее. Срочнее срочного. Muy rаpido[22]. И как там «срочно» по-китайски?.. Добавь сама. Не знаю, как дотянуть до завтра.

Мэй: Очень мило со стороны Иисуса. Наверное, он с Буддой это обсудил. Но плохая новость – мне пора. L Спасибо за записку. Я все еще улыбаюсь.

Маркус: НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ………

Мэй: Напишу после смены.

Маркус: А может, встретимся после смены? Потусим с тобой у залива… погреемся под солнцем неторопливо… проведем остаток дня… вместе – ты и я…

Мэй: Я б пошла, сказала Мэй…третий был бы лучший день… но в два на смену, вот беда… лучше б остаться с тобой навсегда…

Маркус: Тогда пока что я с Иисусом наедине… а потом и ты придешь ко мне… Главное – не проспи… наше #СвиданиеНомерТри.

Если бы только Маркус знал правду обо мне. Я чуть не рассказала ему вчера. Мы переписывались весь день, Маркус насчитал 1353 сообщения. Столько возможностей признаться, но я струсила. Так что… может, сегодня.

Мимо меня хлынул поток людей – с пледами и подушками, складными креслами и бутылками вина. Я вглядываюсь в лица парочек, которые, держась за руки и смеясь, спускаются по заросшему травой склону к экрану. Неподалеку проносятся двое парней в светящихся пижамах, за ними – стайка бабушек в шляпках, как у Одри Хепберн[23], халатах и тапочках. Маркус написал, что уже в пути, и теперь я нервничаю – внутри все искрится и трепещет от волнения и капельки адреналина.

Я осматриваю парк и вижу его, спускающегося по ступенькам. Джинсы прямого кроя, закатанные по щиколотку, черная толстовка, повернутая задом наперед бейсболка, и его любимые серые «адидасы». Я сглатываю, сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. Это Маркус Миллер. И он здесь со мной.

Увидев меня рядом с Колоколом Свободы Мексики, он улыбается – в сумраке его улыбка вспыхивает, как прожектор, – и бежит в мою сторону. Все мысли о том, чтобы стереть ее своим признанием, растворяются в облаках.

– Привет, – здоровается он, наклоняется, обнимает и отрывает меня от земли.

Очень вовремя, потому что при виде него у меня всегда подкашиваются ноги. Я обнимаю Маркуса за шею и вдыхаю аромат мяты, его теплая щека прижимается к моей.

– Матушка Гуо передала твою записку, – улыбаюсь я ему в плечо.

Парень аккуратно опускает меня на землю, переплетает наши пальцы.

– Занес после молодежного служения. – Его голос гулко проходит сквозь меня. – Гуо прямо при мне ее открыла и прочитала, вообще ничего не стесняется. Смотрела так, будто сейчас поцелует.

Маркус улыбается поверх моей головы, затем смотрит на меня сверху вниз и тянет за руки, прижимая к себе. Наши раскинутые руки напоминают крылья.

– К счастью, ограничилась шлепком по заднице. Так что я цел и невредим, просто слегка травмирован психологически.

Я смеюсь, уткнувшись ему в грудь, потом запрокидываю голову, чтобы увидеть лицо Маркуса.

– А по-моему, тебе это даже нравится.

Он наклоняется ко мне, касаясь моего уха губами. По телу бежит дрожь.

– Я бы предпочел получить по заднице от одной тайваньской девушки, но Гуо тоже ничего, особенно для своих двухсот лет.

Маркус улыбается, а я веду его к людскому морю, раскинувшемуся на траве перед гигантским экраном.

– Ну что, какие планы на вечер, кроме как пялиться на мою задницу?

Я толкаю его бедром.

– Пялилась уже много раз. Ничего нового не увижу, – ухмыляюсь я.

Маркус останавливается и поворачивается ко мне.

– Стоило ожидать. Я разное слышал о вас, мисс Чжан… – качает головой он, пока я тащу его за собой. – Рад, что надел эти джинсы: в них у меня попа – огонь.

Я закатываю глаза, но все равно не могу сдержать улыбку. Хватаю его за бицепс и сжимаю покрепче.

– А если серьезно, – он оглядывается по сторонам, – что ты запланировала на этот чудесный апрельский вечер?

– Думала, просто побудем здесь. Только мы. И все эти люди. И Одри Хепберн. – Я киваю на огромный экран. – Фургон я не пригнала, но зато принесла конфеты. И еще взяла «Орео» – так что, если фильм не понравится, хоть желудок будет счастлив.

– Что смотрим?

– Оригинальную «Сабрину»[24]. Мой любимый фильм.

– Хм, – кивает он, и мы идем вниз по траве, сталкиваясь по дороге. – Не видел.

– Ты просто вырос без женского влияния, и тебя никто не приобщил к хорошему кино.

– Да было у меня женское влияние. У меня тетя – воплощение всего девчачьего. Но она смотрит немецкие фильмы. Это странно. А бабуля залипает на канале с ромкомами, это тоже такое себе. Так что тебе придется стать моей первой. – Он останавливается и опускает глаза на меня, качая головой. – Да уж… Прозвучало не очень.

Я смеюсь, а сама краснею до самых корней волос.

– Пока что ограничимся кинематографом.

Мы находим идеальное местечко у дерева позади нескольких пар, которые уже уютно устроились под пледами. Я достаю свой.

– Мои динозавры как-то теряются на фоне твоего пледа, – тянет Маркус, расстилая его. – Он у тебя такой утонченный.

Я улыбаюсь, глядя на полоски и цветочки.

– Искала самый длинный. Привыкаю к тому, что тусуюсь с великаном.

Опустившись на колени, я достаю из сумки большую упаковку «Орео», два пакетика молока, пластиковые миски и ложки.

У Маркуса загораются глаза.

– Я не думал, что этот вечер может стать еще лучше.

– Так сложилось, что я знаю кое-что о печально известном Маркусе Миллере. Но есть еще кое-что, что я должна узнать перед началом фильма.

– Ладно… – Маркус устраивается на пледе, и я замечаю, что его джинсы и правда сидят отлично. Он ложится на бок, лицом ко мне. – Что тебе так нужно знать?

– Обещай, что будешь абсолютно честен?

Он хмурится:

– Не знаю, какие слухи до тебя дошли, но все они – клевета.

Я смеюсь, достаю из сумки два пакетика