По ту сторону любви - Эмили Кокс

Одри очень громко причмокивает.

– И еще – раз уж я потратила две сотни баксов на книги, то явно могу рассчитывать на знакомство с твоей дамой.

Тетя разворачивается к выходу.

– Вперед, тигр! – бросает она через плечо.

Глава 15

Маркус: Обидно, что мы не тусуемся сейчас, но эту победу я посвящу тебе. А она будет грандиозной.

– Ого, – качает головой Лин, уставившись в потолок. Я лежу рядом на животе. – Ты меня поразила. А это не так-то просто сделать, между прочим. Единственное, что могло бы сильнее изменить мою жизнь, – это если бы ты сказала, что добыла нам приглашения на «Цену вопроса». Но зачем нам это, если у тебя уже есть главный приз? Даже больше – все призы всех суперфиналов, вместе взятые.

Рассказать Лин о Маркусе оказалось не так странно, как я представляла. Впервые в жизни она сидела спокойно и не перебивала меня, пока я говорила. Я рассказала ей почти все. Ладно, половину.

– Значит… – округляет губы Лин, окидывая мою комнату взглядом. Помада у нее нежно-розовая с холодным отливом, глаза подведены голубым. – Ты и… Маркус Миллер собственной персоной. Не успеешь оглянуться, и он тебя поцелует… Явно ведь не будете ждать четыре недели. Я бы и четырех секунд не выдержала.

Я пожимаю плечами и, когда глаза подруги расширяются, замираю в ожидании. Через секунду тишину прорезает ее пронзительный визг.

– Постой, – обрывает она сама себя. – Ты уже целовалась с ним и молчишь?

Я поворачиваю голову и улыбаюсь:

– Думаешь, я бы смогла удержать такое в себе?

Она с визгом утыкается в покрывало на кровати и обеими руками сжимает мое предплечье.

– Мэй Ли! С ума сойти. Маркус Миллер, мы говорим о Маркусе Миллере! Даже не буду притворяться, что не завидую. – Она мотает головой. – Пообещай рассказать каждую мелочь, каждую! Я хочу знать все. Обещаешь? Скажем, если поцелуй длился десять минут – будешь десять минут о нем рассказывать, со всеми деталями! Поняла?

Она протягивает мизинец, и я цепляюсь за него своим. Оставив их в таком положении, мы прижимаем подушечки больших пальцев друг к другу, скрепляя обещание. Лин кивает:

– Ты сегодня его увидишь?

Я откидываю волосы с лица.

– У него игра.

– Выездная?

– Нет. Домашняя вроде.

Глаза у подруги загораются. Она поигрывает бровями.

– Итак, у нас есть ноги. С их помощью очень удобно идти до трамвая. Проездные у нас тоже есть, так что и сесть на трамвай проблемой не будет. Уроки можно сделать и попозже. Улавливаешь мысль?

* * *

Стадион гудит от криков и топота, толпа скандирует, повторяя за чирлидершами. Заполненные болельщиками трибуны пестрят разными цветами. Мы с Лин пробираемся к свободным местам рядом со старичком и его собакой.

Чирлидерши пересекают поле обратными сальто, и я перевожу взгляд с одной на другую. Интересно, разговаривал ли Маркус с кем-нибудь из них? С той блондинкой с длинными, сильными ногами, которая сейчас стоит на плечах у парня? Или с девчонкой с торчащими синими волосами? Нравится ли он кому-нибудь из девушек, столпившихся у забора? Они все такие ухоженные, стильные, сияющие. Он сказал, что у него никогда не было девушки, но это не мешает им мечтать о Маркусе.

Чирлидерши прыгают вперед и назад, а потом звучит сигнал, и на поле выбегает команда. Толпа ревет. Когда я замечаю игрока под номером восемь, бегущего с дальнего конца поля, сердце у меня подпрыгивает. Волосы у него собраны на макушке в «пальмочку». У меня на лице расплывается улыбка, так что я невзначай прикрываю рот рукой и опираюсь локтем на колено. Вчера вечером, когда мы переписывались, я посоветовала ему сделать такую прическу на удачу. Он сделал, хотя знал, что меня не будет.

Я краснею с головы до пят. Лин хватает меня за руку, наклоняется поближе и шепчет мне в ухо:

– Боже мой, ну что за ноги!

Я слежу за каждым его движением – вот он петляет, делает рывок и забивает первый гол в игре. Стадион ревет, и все, включая нас с Лин, вскакивают на ноги. Соперники выбивают мяч за пределы поля. Я не свожу глаз с Маркуса, когда он, весь в поту, полностью сосредоточенный на игре, подает его одному из своих. Я хочу встать и скандировать его имя, как остальные девчонки на стадионе. Но эту прическу он сделал для меня, а не для них. Это я была у него дома до трех ночи, а не они. Это мне он писал весь день.

Он бьет по мячу и несется к воротам, а у меня аж ноги сводит от напряжения. Я хватаю Лин за руку. Одна часть стадиона скандирует: «Чудо», а другая отвечает: «Миллер».

Лин толкает меня плечом и наклоняется ко мне, брови у нее ползут вверх.

– Чудо-Миллер? Только один человек на этом стадионе знает, какие он умеет творить чудеса.

Голова начинает кружиться, грудь распирает от гордости и восторга, а потом на нее с глухим стуком обрушивается сомнение. В горле встает облако металлической пыли. Почему меня так волнуют девушки, скандирующие прозвище, о котором я до этого момента даже не знала? Они же явно не ради футбола пришли.

Он сказал, что я ему нравлюсь. Верно? Это ведь было? Я делаю глубокий вдох, не спуская глаз с девушек на трибунах. А потом толпа взрывается криками, и я возвращаюсь к происходящему на поле. Маркус только что забил второй гол. К нему подбегают товарищи по команде, кто-то хлопает его по заднице, кто-то дает пять. Его улыбка сияет на весь стадион, озаряя каждого присутствующего.

Маркус наклоняется, переводя дух, а его напарник возвращает мяч в игру, но мое внимание уже снова на болельщицах – взгляд цепляется за блестящие каштановые волосы. Девушка поворачивается к своей подруге, на губах – широкая улыбка, глаза сияют. Возвращая взгляд на поле, она выкрикивает прозвище Маркуса.

Я не идеальна и никогда не буду высокой. Она красивая, яркая, уверенная. Я – совсем не такая. Вот с ней Маркус смотрелся бы отлично.

Проглотив вязкий ком сравнений, я снова сосредотачиваюсь на игре – и в этот момент по ступенькам справа от меня поднимается высокий мужчина в костюме и длинном пальто. Я бросаю на него взгляд и слишком резко вдыхаю, закашливаясь.

Лин тут же поворачивается ко мне:

– Что с тобой?

Я съеживаюсь на сиденье и наклоняюсь к ней:

– Это отец Маркуса, он совсем рядом.

Лин тоже оглядывается, а я опираюсь локтем о подлокотник, в этот раз пытаясь прикрыть рукой лицо и как можно сильнее вжаться в