По ту сторону любви - Эмили Кокс

– О, я в курсе. Все девушки знают, как тебя зовут, – наклоняет голову она, – ну а вообще, Чудо-Миллер… – Лин бросает взгляд в мою сторону. – Мы с Мэй Ли как раз собирались домой. Хочешь присоединиться? Или у тебя тут автограф-сессия? Пресс-конференция?

Мне хочется зажать ей рот рукой – у него наверняка дела, другие люди, настоящая жизнь. Я перебиваю:

– Не обращай внимания. У тебя, наверное, есть планы. Мы хотели просто поздороваться, так что…

Он улыбается мне, поправляя сумки на плече.

– Ничего важного не планируется. Я пойду с вами.

Он ловит мой взгляд и удерживает его: «Пойдем длинной дорогой».

* * *

– Так, мне сюда, – сообщает Лин, обнимая меня. – Позвони потом и расскажи все до последней детали, – шепчет она мне на ухо, а потом поворачивается к Маркусу. – Рада знакомству, добрый сэр.

Она приподнимает воображаемую шляпу и вприпрыжку скачет в сторону своего дома. Маркус смотрит ей вслед, улыбаясь и качая головой:

– Ух ты! Сколько энергии умещается в такой крохотной девушке. – Он бросает взгляд на телефон в руке, быстро пишет кому-то сообщение, убирает его в сумку и шевелит пальцами. – Руки свободны. Вдруг им захочется потянуться к твоим. Или наоборот. Просто… на всякий случай.

Я улыбаюсь, когда его мизинец цепляется за мой. Потом Маркус переплетает остальные наши пальцы. Мы идем в сторону пешеходного перехода.

– Итак. – Маркус смотрит на меня сверху вниз, глаза блуждают по моему лицу. – Сегодня настолько нечего было делать, что решила посмотреть футбол?

– На него часто ходят девушки, у которых любимое число – восемь. Оказывается, нас таких много.

Мы поворачиваем за угол, и он улыбается в фиолетовую дымку сумерек.

– Хорошо, что игрок под номером восемь втайне – или не совсем втайне – хотел увидеть на матче только одну из них.

У меня болят щеки от улыбки, пока мы переходим улицу. Я просто на седьмом небе – если не считать тонкого голоска в голове, который спрашивает, безопасно ли нам вот так идти за руку.

– Может, нам разойтись по разным сторонам улицы?

Маркус останавливается, смотрит на меня сверху вниз, потом окидывает взглядом улицу и качает головой:

– Ну… да, наверное, стоило бы. Но… я не хочу. – Его лицо очерчено огнями, на щеках розовые и оранжевые отсветы неоновых вывесок. – Мне надоело делать то, чего я не хочу, так что руку твою я не отпущу.

– Уверен? А если твой отец увидит?

Или Ник…

Маркус оглядывается, потом тянет меня за собой в другую сторону и заворачивает за угол.

– Помнишь, я сказал, что мы пойдем домой длинной дорогой? Я имел в виду реально длинной – по закоулкам.

Он сжимает мою ладонь и уводит меня в противоположную сторону от нашего района. Я смеюсь и болтаю так много, что к моменту, когда мы доходим до моего дома и останавливаемся под пожарной лестницей, у меня совсем сипнет голос.

Я сжимаю губы и смотрю на его грудь – на ней в темноте светится бульдог, талисман его школы. Я хочу поцеловать его. Хочу, чтобы он поцеловал меня. Он сказал, что это произойдет. Надеюсь, он не имел в виду «через четыре недели». Я хочу узнать, на что похож настоящий поцелуй, а потом испытать это чувство еще сотню раз, прежде чем уеду в Лос-Анджелес и потеряю Маркуса.

Он наблюдает, как его пальцы играют с моими.

– Спасибо, что пришла на игру. Правда, из-за тебя я чуть не потерял самообладание. И статус победителя.

Я пожимаю плечами, чуть склоняю голову и начинаю теребить шнурок на его толстовке.

– Хотела понять, из-за чего столько ажиотажа.

– И?.. – Взгляд Маркуса собирает мои хаотичные мысли и чувства в наш теплый, темный кокон.

– Поняла, даже очень хорошо.

Он встречается со мной глазами, его взгляд падает на мои губы, задерживаясь там на два удара сердца, а потом Маркус стонет и резко отступает.

– Нет, – мотает он головой, поднимая руки. – Я не стану тебя целовать в том же переулке, где Лицегрыз заработал свое прозвище. Ни за что. – Он проводит рукой по волосам, набирает в легкие побольше воздуха и выдыхает с улыбкой. – Но… ты даже не представляешь, что со мной делаешь.

Мое сердце прыгает вверх-вниз, переворачивается, падает в желудок и трепыхается там. На меня накатывает осознание, что Маркус действительно собирался поцеловать меня. Это могло случиться прямо здесь, прямо сейчас. Но теперь он сжимает лямки рюкзака, костяшки пальцев у него побелели. Мое бешено колотящееся сердце вышибает из меня слова:

– Я позвоню, как только смогу.

Я быстро обнимаю его и бегу вверх по пожарной лестнице, хотя мысленно остаюсь в объятиях – прижатая к его груди, в его руках, окутанная жаром его тела. Я оглядываюсь через плечо:

– Увидимся завтра?

Он кладет руку на сердце, кончиками пальцев сжимает ткань толстовки.

– Обязательно.

Я вскарабкиваюсь на лестничную площадку, все тело покалывает. Я открываю окно и смотрю вниз – туда, где почти произошло То Самое. Наш почти случившийся поцелуй, самое драгоценное воспоминание моего сердца, перевернувший мой мир взрыв, гарантированно лучший момент всей моей жизни. Как раз в этот момент Маркус отходит от пожарной лестницы и поднимает глаза, его улыбка зажигает свет в темном переулке.

Он делает пару шагов назад, и наши взгляды встречаются: «Поскорее бы уже завтра».

Я улыбаюсь так широко, что щеки вот-вот лопнут, машу ему рукой, потом прижимаю ее к груди, наблюдая, как он поворачивается, идет в сторону улицы и исчезает за углом.

Зажмурившись, я задерживаю дыхание, а потом тихонько пищу, залезая в окно. Падаю на пол, в кармане куртки вибрирует телефон.

Я достаю его. На экране высвечивается звонок от «Ммм», но тут в дверь моей комнаты стучат, и я слышу голос мамы:

– Мэй Ли?

– Да? – Я сбрасываю вызов и приоткрываю дверь.

– Можем поговорить? – Ее слова повисают в воздухе, ожидая, что я обращу на них внимание, но мама сама входит в комнату. – Я приходила раньше, но тебя не было, – говорит она, понизив голос.

– Мы с Лин ходили на школьный футбольный матч, – спешно отчитываюсь я, и в этот момент телефон снова вибрирует. – Прости, что не сказала.

Я бросаю взгляд вниз и наклоняю телефон, чтобы прочитать сообщение.

Маркус: Зачем ждать до завтра? Отца не будет дома еще пару часов. Встретимся за моим домом в 10?

Сердце подпрыгивает к горлу. Я смотрю на изучаю-щую мое лицо маму, пытаясь придумать, как бы выпроводить ее из комнаты, чтобы я могла улизнуть к Маркусу.

Мама бросает взгляд на прижатый к моему бедру телефон, кивает, опускает глаза, потом снова поднимает их на меня. Она тянется ко мне, но я напрягаюсь, и она отдергивает руку, глядя на свои шелковые