По ту сторону любви - Эмили Кокс

Парень.

– Может, это моя вина, – делает он неопределенный жест рукой. – Я сам себе все напридумывал, но при этом так и не осмелился честно рассказать, как к тебе отношусь.

Я смахиваю слезу, и Маркус хватает меня за руку. Его взгляд проникает так глубоко, что от моей решимости не остается почти ничего. Отвернувшись, я обхожу стойку и открываю кран, наблюдая, как вода уходит в слив, и мечтаю, чтобы туда утекла и моя реальность. И все же нашим встречам нужно положить конец – как бы сильно это ни ранило Маркуса, как бы ни убивало меня саму.

– Я должна тебя отпустить, – шепчу я бегущей воде.

Я выжимаю полотенце, проклиная себя, а потом спиной ощущаю тепло его груди. Его ладони мягко скользят вверх по моим рукам, пальцы забираются под рукава, затем перемещаются к задней стороне шеи.

– Я тебе не верю, – шепчет он.

Его дыхание обжигает мне кожу, огонь разгорается по всему телу. Когда Маркус прижимается ближе, я выдыхаю, вцепляясь в край столешницы обеими руками.

– Ты говоришь одно, а твои глаза – совершенно другое.

Он перекидывает мои волосы через плечо, вызывая у меня дрожь. Жар между нами обращает в пепел все мысли о прощании.

– У тебя есть выбор. Мы со всем разберемся. Вместе. Я не убегаю. И тебе не нужно.

Маркус проводит пальцем по моей татуировке, второй рукой скользит по предплечью. Когда его пальцы переплетаются с моими, я закрываю глаза.

– Произнеси вслух то, что говорят твои глаза, – выдыхает он, и его голос эхом отдается во мне. – Что между нами ничего не кончено.

Эти слова обвивают меня, разворачивая к нему лицом. Его взгляд скользит с моих глаз на губы и обратно, я читаю в нем немой вопрос.

Я киваю, не отводя глаз, и его дрожащая рука тянется к моему затылку. Он наклоняется ко мне, нависая, и, когда его губы находят мои, по телу прокатывается жар, словно я погрузилась в теплую воду. Пальцы Маркуса мнут футболку у меня на спине, его губы манят шагнуть еще ближе, и я встаю на цыпочки.

Его руки скользят по моей талии, опускаются к бедрам, пальцы подталкивают вперед, и я обвиваю его шею, прижимаюсь к нему всем телом. Он морщится, и я отстраняюсь, но он снова притягивает меня к себе. Я хватаюсь за край стойки и забираюсь на нее, чтобы ему не приходилось наклоняться, и он приближается, прикусывая мою нижнюю губу. Я хватаю ртом воздух, вплетаю пальцы в его волосы, затем медленно глажу его по шее.

Одним взглядом говорю: «Прости».

Мы смотрим друг другу в глаза, одна рука Маркуса лежит у меня на затылке, второй он сжимает мою футболку в районе талии.

«За все».

– Значит ли это, что мы все еще вместе? – уточняет Маркус, дыхание у него горячее и прерывистое. Его губы вновь почти касаются моих. – Похоже на то, но мне нужно это услышать, – шепчет он мне в губы, потом отстраняется, чтобы заглянуть в глаза.

Его руки обхватывают мою шею, запрокидывают голову назад, а большие пальцы гладят подбородок.

– Мы все еще вместе, – тихо говорю я, беря его за запястья.

Если Маркус прав и у меня есть выбор – это он. Он и есть мой выбор. С остальным мы разберемся вместе.

Он прижимается своим лбом к моему, наши губы так близко, что я чувствую пульсацию его крови. Он со стоном чертыхается, и его рот вновь накрывает мой, выпуская наружу три слова, которые я берегла и лелеяла с той самой ночи, когда встретила его. Я закрываю глаза, чтобы Маркус не смог их прочитать, но мы так близко, что он все равно почувствует их в биении моего сердца.

Wŏ ài nĭ.

Я тебя люблю.

Глава 18

Мэй: Как поется в песне Аланис Мориссетт[27] «Unsent»: «Дорогой Маркус, ты перевернул мой мир».

Маркус: Это, конечно, приятно слышать, но ты меня вообще в другую реальность отправила.

Когда срабатывает будильник, я выключаю его и переворачиваюсь на другой бок. Ребра отзываются болью, поэтому я аккуратно снимаю растаявший ледяной компресс с торса и медленно опускаюсь на подушку. В школу сегодня – ни ногой. И дело даже не в ребрах, мне просто не хочется, чтобы кто-то заметил мой фингал. Сегодня я собираюсь увидеться только с одним человеком. И вообще, хочу видеть ее каждый день, всю жизнь.

Я закрываю глаза, вспоминая, как волосы на затылке встали дыбом, когда ко мне прикоснулась Мэй. Как бешено неслась по венам кровь – настолько, что они будто растянулись под ее напором, а сейчас обмякли. У меня так много вопросов. И так много чувств. Я задам ей их все и покажу, что чувствую. Игра «Покажи и назови» с Маркусом и Мэй. И в ней явно будет место для поцелуя. Множества поцелуев. Я бы весь день этому посвятил. Только желательно при этом держать руки при себе, а это теперь стало намного сложнее.

Я хватаю телефон с прикроватной тумбочки, морщась от болезненного напоминания о том, какую мне вчера задали трепку. Я уже ждал, что достанут кастеты. Или нунчаки. Или даже сабли. Сам уродец Чао до меня, конечно, не снизошел, но послание было явно от него.

Мысли путаются в попытках понять, что у него за дела с Мэй. Почему она его так волнует? Мэй от него просто в ужасе, так что, может, и мне стоит начинать волноваться?

Беру телефон и вижу сообщение от Мэй, отправленное в 2:48 ночи.

Мэй: Как ты себя чувствуешь?

Ты не станешь целовать девушку так, как я целовал Мэй, и драться с отморозками ради нее, если она тебе никто. Все во мне взорвалось, я не думал – просто действовал. Я улыбаюсь и набираю ее номер. Вероятность того, что Мэй и Маркус вместе, составляет 99,98%. С оставшимися 0,02% я сегодня разберусь.

Мэй отвечает после первого же гудка.

– Привет.

Боже, какой у нее голос.

– Привет, слушай… – Я закидываю руку за голову, но резко останавливаюсь, когда ребра протестуют. – То, что вчера произошло на кухне… – Я делаю паузу, позволяя нам обоим освежить в памяти картинки прошлой ночи. – Это было чертовски горячо, Мэй.

У меня немеют ноги. Я шевелю пальцами, проверяя, не парализовало ли меня от таких мыслей.

– Согласна.

Она точно улыбается сейчас. И наверное, трогает нижнюю губу, как делает всегда, когда пытается сдержать эмоции.

– Не могу перестать об этом думать.

– Я тоже.

Улыбка. Прикосновение к губам.

– Именно поэтому хотел бы заранее поблагодарить