По ту сторону любви - Эмили Кокс

Улыбается. Прикусывает губу. Закрывает глаза.

– Я не могу. – С минуту она молчит. – Но я могу встретиться после…

Я прерываю ее драматичным вздохом.

– У меня тут просто Будда взбесился. Вещами швыряется и орет. Вроде даже матом ругался. И угрожал выброситься с подоконника, если ты не придешь. Когда я сказал ему, что прошлой ночью ты пыталась со мной порвать, он вообще в ярость пришел. А я сейчас не в том состоянии, чтобы с ним справиться.

– Тяжко тебе приходится.

– Особенно после вчерашнего.

Тишина в трубке искрится ее улыбкой.

– Как твои ребра?

– Не в ребрах проблема.

– А в чем?

– В губах. Им срочно необходима, хм… – Я щурюсь в потолок. – Доза блеска для губ, что-то в этом роде. От донора, желательно добровольного.

Телефон весь сияет, озаренный лучами ее улыбки.

– Звучит смертельно.

– Меня ждет медленная, мучительная смерть.

– Тогда надо бы прийти и попрощаться.

– Очень надо. – От одной мысли о том, чтобы снова поцеловать ее, пресс напрягается до боли. Приятное ощущение.

– Может, и приду.

– Тогда, может быть, увидимся через час? Я постараюсь дожить до этого момента, – шепчу я.

Наши улыбки встречаются где-то между телефонами. Я отключаюсь, затем стискиваю зубы и соскальзываю с кровати, осыпая проклятиями ковер под ногами. Держась за ребра, бреду на кухню. Ненавижу этих уродов. Меня дико злит, что я не могу ничего сказать папе. Злит то, что, если я хочу быть с Мэй, нам придется шифроваться.

Папа сидит за столом и читает что-то в телефоне.

– Привет.

Я подхожу к шкафу, стараясь двигаться по возможности непринужденно. Он убирает телефон в карман.

– Эм-Эм, ну как дела?

– Да ничего нового.

На данный момент.

– Ого. – Папа встает и подходит ближе. – А откуда фингал?

Он запрокидывает мою голову и осматривает глаз.

– Неудачный финт. Вчера с Джонни тренировались. – Вранье горчит на языке. – Лучше бы сходил на молодежное служение.

Ложь разгорается в груди, обжигает горло и лезет в глаза.

Папа кивает.

– Ага. Иисус спасает, – улыбается он и замахивается, словно сейчас ударит меня в подбородок, а потом гладит по голове.

Отец достает телефон и заканчивает набирать сообщение, а я тем временем насыпаю в миску горку фруктовых колечек и усаживаюсь на барный стул, как будто это обычное утро школьного дня и сейчас я пойду получать знания. Я ведь и правда узнаю много нового – о Мэй. Раскрою ее секреты. Исследую губы. Но, кроме них, – ничего. Надо думать о мотоцикле.

– Маркус?

Я отрываю взгляд от миски.

– А?

Он поднимает брови.

– Ты меня, вообще, слушал?

– Ой… Прослушал, прости.

– Я извинялся за то, что так поздно вчера пришел. На участке сейчас жарко. Меня расстраивает, что я почти не бываю дома.

– Есть какие-нибудь зацепки? – интересуюсь я с полным ртом.

– Если это тот, о ком я думаю, то он настоящий отморозок. Хочу поскорее его упечь. – Папа косится на телефон. – А хуже всего, что там, похоже, много народу замешано. Нелегальные иммигранты. Люди приезжают сюда ради лучшей жизни, а в итоге им приходится заниматься вещами, о которых они и помыслить не могли, лишь бы остаться.

Он берет тарелку, ставит ее в посудомоечную машину и смотрит на меня:

– Напиши, когда сделаешь домашку. Мы с Лексом заберем тебя, поужинаем где-нибудь. Возьмешь его байк, покатаешься? – потирает руки он. – Тебе нужно попрактиковаться. Скоро выпускной.

– Ага. – Ответ с трудом протискивается через сжатое горло. – Практика не помешает, это точно.

Когда отец уходит, я осторожно залезаю в душ, чищу зубы и пишу Мэй. Десять минут спустя я стою, облокотившись об открытую дверь Базы, и почти не узнаю ее, бегущую по лестнице в бейсболке и огромных солнцезащитных очках. Но то, как двигаются ее бедра при ходьбе… Это я ни с чем не спутаю. На Мэй узкие джинсы с низкой посадкой, куртка, а под ней – облегающая кофточка с V-образным вырезом. Я сдерживаю свое бешено колотящееся сердце, хватаю девушку за руку и затаскиваю внутрь, тут же запирая дверь.

– Привет.

Я обнимаю Мэй за талию, и жар от моего тела легко проникает во все еще окутывающую ее утреннюю прохладу. Она улыбается, смотря на меня снизу вверх, а мои губы зависают над ее.

– Просто хочу убедиться, что ты сегодня накрасилась тем лаймовым, – улыбаюсь я и медленно целую ее.

Она тянется ко мне, и я прижимаю ее ближе, но ребра тут же протестующе ноют.

– Прости, – шепчу я в ее губы и неохотно ослабляю хватку. Я снимаю с девушки бейсболку и очки, прижимаюсь лбом к ее лбу. – Немного больно.

Она закрывает глаза.

– Маркус, мне так жаль. Я не знаю, что на меня нашло вчера, – шепчет она, ее губы касаются моих, руки обвивают шею. – Но я точно не смогу держаться от тебя подальше. Так что пришлось замаскироваться.

Я поджимаю пальцы ног, цепляясь за ковер, чтобы не уплыть в страну Мэй.

– Кстати, после вчерашнего… мы теперь официально вместе? Так ведь?

– Так.

Я переплетаю свои пальцы с ее и отступаю назад, увлекая девушку к дивану. Затаив дыхание, осторожно опускаюсь на него, затем притягиваю Мэй к себе, не обращая внимания на ощущения в ребрах, когда она устраивается рядом, прижавшись ко мне.

– Так вот… пора, наверное, нормально поговорить, а то вчера нашим ртам было не до того. Надо придумать, как нам все устроить так, чтобы на нас не нападали каждый день. Момент отличный: мы не в школе, но при этом не целуемся. Сейчас. И пока не начали, давай все-таки обсудим, что произошло.

Она молчит несколько секунд, мой вопрос повисает в воздухе.

– Ладно…

– Почему этих парней вообще волнует, что мы вместе? А сегодня они за тобой следили? Типа… могут они сейчас вломиться сюда и убить нас?

Напряжение, оставшееся со вчерашнего вечера, заглушает все мысли о ее губах.

Мэй делает глубокий вдох и выдыхает, словно капитулируя.

– Я убедилась, что никого рядом не было, – теребит она свои джинсы. – Ник просто… защищает меня.

– А… Ну да. Оно и видно. – У меня в груди растет комок. – Но почему? Кто он для тебя? Только не говори «никто», потому что… – я легонько похлопываю по заклеенным ребрам, – «никто» таким заниматься бы не стал.

Она качает головой, ловит мой взгляд и смотрит в упор:

– Он хочет, чтобы между нами что-то было. А я – нет. Наверное, он как-то узнал о тебе.

– Ага. Ревнивец, значит. – Я касаюсь рукой ребер. – Теперь понял. Родители знают?

Она кивает.

Я поднимаю брови и пытаюсь подобрать слова.

– И их устраивает, как он с тобой обращается?

Мэй отводит взгляд.

– Не совсем, но…

– Что «но»?

– Как