По ту сторону любви - Эмили Кокс

лучший мастер по ремонту воздушных змеев не опоздал к отправлению… Но я получила твою телеграмму и прикажу капитану немедленно развернуть судно. Просто умираю от желания увидеть тебя в зелено-оранжевом костюме в клетку, который я подобрала. На тебе он будет смотреться очень соблазнительно. Все пожилые дамы на борту обязательно потеряют от тебя голову. Да, тебе придется играть в бинго до посинения, зато денег на дни рождения тебе надарят на годы вперед. А учитывая, что чинить воздушных змеев не самая прибыльная работа, оно того стоит.

С самыми морскими пожеланиями,

Мэй, серебряный призер Международного фестиваля воздушных змеев

– Итак. – Одри откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. – Что нового? На свидание уже сходил?

Я подражаю ей, разваливаюсь на стуле и тоже скрещиваю руки.

– А ты?

Она резко подается вперед:

– О, за меня не переживай, без пахлавы не останусь. Сходила на этой неделе на чудесное свидание за ланчем. Просто хочу понять – поделим пахлаву пополам или мне достанется все.

– Я же говорил – свидание должно быть настоящим. Не со Стейси из бухгалтерии.

– Поправочка: c Рики из бухгалтерии. И сегодня вечером у нас снова свидание. Так что, похоже, пахлава вся моя.

– А вот и нет. – Покачав головой, я постукиваю по столу пальцем. – Вторую половину я честно заработал. Дважды.

Когда Одри удивляется, брови у нее складываются домиком.

– Не смей врать ради пахлавы. Она превратится у тебя во рту в лаву и сожжет язык.

Я улыбаюсь и киваю:

– А я и не вру. Сам в шоке.

Тетя прищуривается:

– Ты серьезно?

Я пожимаю плечами:

– Ага. Пока ты была в Бостоне, многое изменилось.

Ее плечи опускаются.

– Быстро ты. – Она пододвигает мне милкшейк. – Даже не знаю, что об этом думать. Если ты, конечно, не врешь.

– Да ладно тебе. – Я закатываю глаза и набираю в рот мороженое, продолжая говорить. – Ты же знала, что рано или поздно это случится. Просто на горизонте не было девушки, которая бы мне настолько нравилась. Теперь есть.

Подозрительность на ее лице сменяется любопытством.

– Ты сказал Рэю? Вы уже целовались?

Одри наклоняется вперед, набирая полную ложку мороженого. Глаза у нее горят, и я боюсь, что она подожжет салфетки взглядом. Я ловлю ее взгляд, а затем сосредотачиваюсь на своей ложке.

– Да скажи уже! – взрывается она, хлопая ладонями по столу и нависая надо мной. – Ты проиграл пари?!

Да, подумывал проиграть. Даже хотел. Раз так триста двадцать пять. Но это я оставлю при себе. Я тянусь через стол и тычу ее в плечо.

– Полегче, – отрицательно качаю я головой. – У нас было всего два свидания.

При мысли о Мэй в животе у меня все переворачивается. Как я буду ее целовать, касаться ее и… Когда-нибудь.

Одри сужает глаза.

– Ты что-то недоговариваешь, я чувствую.

Я опускаю ложку в шейк, откидываюсь на спинку стула. Она не отстанет, так что надо дать ей хоть что-то. К тому же я умираю от желания рассказать о Мэй хоть кому-нибудь.

– Врать не буду – рядом с ней о мотоцикле не забывать трудно. – Я ковыряю край стола. – Только о ней и думаю. О ней и… ну, об этом.

Так, пора заткнуться. И так много выболтал. Но вдруг она подскажет, как не облажаться? С отцом об этом не поговоришь. И я видел, как целуются Джонни и Сэвви, и уж у них совета точно спрашивать не стану. Они за десять секунд разогнались с нуля до девяноста – вопрос времени, когда все полетит к чертям. С Мэй мне бы такого не хотелось.

Одри расслабляется, складывает руки на столе и смотрит прямо перед собой.

– Давно пора.

– Я ничего делать не собираюсь, Одри.

Хотя хочу до ужаса.

– Я вообще не знаю, что делаю, но… вроде начинаю понимать, как могу лишиться мотоцикла. Но я не лишусь. Просто немного переживаю, что такая вероятность появилась. Но я не буду точно. Но еще я… – Я оглядываю подвесные растения и желтые колокольчики над столом, стыдясь своего дилетантства во всем, что касается девушек. – Я полный профан. Ну, основы знаю, можешь не рассказывать про пестики и тычинки. Но я не знал… – Я сглатываю.

Не знал, что чувства могут быть такими сильными. Что гормоны станут мной управлять. Что буду готов поклясться, что прочел у нее в глазах: «Я люблю тебя». А может, просто увидел в них отражение собственных мыслей.

Я наклоняю голову, уставившись в свой шейк.

– Не знал, что способен чувствовать такое. Папа говорил, что девчонки могут сломать мне жизнь, а про это не упоминал. И если ты расскажешь ему, Одри, клянусь, я…

Она смотрит на меня, и по ее лицу медленно расползается улыбка.

– Издеваешься? Ты серьезно думаешь, что я испорчу такой момент, рассказав все этому душниле? Нет, только не это. Но на следующую нашу встречу приведи свою возлюбленную.

– Нет уж, – отрицательно качаю я головой.

– Нет?

– Нет.

– Почему? Ты что, стесняешься меня? – Одри корчит гримасу.

– Нет, хотя следовало бы.

– Как ее зовут? Она красивая? – Одри подается вперед, размешивая шейк ложечкой. Браслеты на запястьях позвякивают.

– Зовут Мэй, и выглядит она нереально, – говорю я столу, вспоминая, как улыбка девушки отражается во всем, что ее окружает.

– Так, дай угадаю… блондинка? Длинные ноги, длинные волосы, идеальные зубы – стандартный набор?

– Идеальная, но набор такой: черные волосы, сногсшибательная улыбка, карие глаза, тайваньские корни.

Брови Одри взмывают вверх, словно собрались взобраться на Эверест.

– То есть… – Она оглядывает кафе. – Она не из тех девчонок, что приходят на твои матчи повизжать на трибунах?

– Полная противоположность, – качаю я головой.

Одри наклоняется вперед со странной улыбкой на лице.

– Какая она?

Я мысленно рисую поперечный разрез Мэй – с подписями и стрелочками. Стрелка с надписью «загадочная» указывает на ее голову. Ее разум – это целая вселенная, которую хочется исследовать. «Сногсшибательная» ведет к улыбке Мей. Целая куча стрелок ко всему, что мне в ней нравится: длинные, изящные пальцы; глубокие глаза; тонкие ноги, как у птички. Другие стрелочки указывают на то, как она одевается, как смотрит на меня, когда я говорю, – будто впитывает каждое слово. На то, как она двигается, точно скользит по воздуху. На ее остроумные, забавные реплики. Единственное, что мне в ней не нравится, – ее музыкальный вкус, но над этим можно поработать.

Есть стрелочка и к татуировке на ее шее. В моей воображаемой схеме под ней стоят мои инициалы. Мысль о чем-то настолько личном, окончательном выбивает из меня воздух, в желудке завязывается узел.

– Что с тобой? – наклоняет голову Одри.

– Все нормально.

– Ты как в космос улетел. Да, крышу у тебя снесло конкретно. – Она улыбается слишком широко. – Не могу