Вторая семья генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

очевидно. Точеные скулы, глубокие глаза, в которых плескалась такая усталость, что мне захотелось уничтожить любого, кто посмел ее причинить. Включая себя.

— Для жизни, — сказал я просто.

Она поставила чашку на блюдце. Звук фарфора о фарфор был резким.

— Супружеской жизни в твоей клетке? — Она усмехнулась, но в улыбке не было веселья. — Спасибо, генерал. Но я уже сыта твоим гостеприимством.

Я подошел ближе. Хотелось сократить дистанцию, вдохнуть ее запах ближе, но я заставил себя остановиться у стола. Оперся ладонями о деревянную поверхность. Чернильные пятна остались на полировке.

— Это не клетка, — мягко произнес я. — Это твой дом.

Боги, как же тяжело с ней говорить… Задыхаться от страсти и слышать ее упреки. Это невыносимо. Этот лед ее голоса, этот холод взгляда.

— Мой дом? — Она подняла на меня взгляд. В глазах вспыхнул огонь. — Ты называешь это домом? Место, где меня заперли? Где меня унижали при слугах? Где моя свадьба прошла настолько ужасно, что даже соседям перед соседями стыдно? С тремя жалкими букетами? В уродливом платье?

Каждое слово било точно в цель. Я не моргнул. Принял удар.

— Я знаю, — сказал я, чувствуя, как в горле стоит ком вины. — Я был слеп.

— Слеп?

Она встала. Движение было плавным, хищным. Она обошла стол, оказавшись напротив меня. Теперь между нами было всего несколько шагов.

— О нет! Ты был не слеп. Ты был жесток, Астор. Ты назвал меня инструментом. Ты заставил меня чувствовать себя грязью под твоими сапогами. И под туфельками твоей «любимой семьи».

Глава 62. Дракон

Глава 62. Дракон

— Я исправлю это, — перебил я.

В голосе прорычал зверь, но я сдержал его.

— Прямо сейчас. Я отправлю гонцов. Через неделю будет новая церемония. В столице. При короле. Со всеми почестями. Ты получишь всё, что положено генеральше. Любое платье. Любой камень. Скажи, чего ты хочешь, и оно будет у твоих ног.

Я говорил искренне. Я готов был вывернуть казну наизнанку. Готов был сжечь этот проклятый дом и построить новый, если бы она попросила.

Ноэлия смотрела на меня. И вдруг рассмеялась. Тихо. Горько.

— Платья? Камни? — она покачала головой. — Ты ничего не понял. Тебе нужна красивая оболочка, Астор. Вчера ты готов был вышвырнуть меня, потому что думал, что я уродина. Сегодня ты готов жениться снова, потому что увидел мое лицо.

— Дело не в лице, — прорычал я. Шагнул к ней. Инстинкт требовал коснуться, доказать. — Я чувствую тебя. Дракон чувствует пару.

— Дракон чувствует добычу, — отрезала она. — А я не добыча.

Она выпрямилась. В ее росте было больше достоинства, чем во всех генералах королевства вместе взятых.

— Это было испытание, — произнесла она тихо. — Бабушка предупреждала. Медальон был не для красоты. Он был фильтром. Я хотела увидеть, сможет ли мужчина полюбить душу, не видя лица. Ты не прошел испытание, Астор. Ты оценил меня как товар. Как землю. Как функцию.

— Я ошибся, — признал я. Слова давались тяжело, словно камни в горле. — Но я здесь. Я не ушел.

— Потому что дракон не отпускает, — парировала она. — А я прошу тебя отпустить. Как человек.

Она сделала вдох.

— Я хочу развод.

В воздухе повисла тишина. Тяжелая, плотная. Дракон внутри взревел так, что у меня завибрировали ребра. Нет. Никогда. Она моя.

— Я готова оставить тебе твои земли! Только отпусти меня! Ты получил то, что хотел! Просто отпусти! — произнесла она.

Что-то в ее голосе выдавало нервозность.

— Это невозможно, — сказал я. Голос стал низким, опасным. — Мы связаны. Магией. Кровью.

— Найди способ, — она смотрела мне прямо в глаза. Не моргая. — Или я найду сама. Я не останусь с мужчиной, который любит только глазами. Дай мне карету. И охрану до границы. Я вернусь в свое поместье. Я буду жить одна. Но я не буду твоей женой.

— Ты — моя жена, — прорычал я. Контроль дал трещину. Жар поднялся из глубины груди. Воздух вокруг нас накалился, запахло озоном. — И ты останешься здесь.

— Заставишь? — Она не отступила. Не дрогнула. — Прикажешь слугам связать меня? Запрешь в башне? Ты же умеешь. Ты же генерал.

— Я не хочу тебя запирать, — я протянул руку. Хотел коснуться ее щеки. Стереть эту холодность. Показать, что внутри меня не только зверь, но и человек, который сожалеет о своей слепоте. — Ноэлия…

Мои пальцы почти коснулись ее кожи. Я чувствовал тепло, исходящее от нее, и внизу живота разгорелось пламя желания.

Она шарахнулась.

Резко. Будто я был не человеком, а раскаленным углем. Она отступила на шаг, спина уперлась в подоконник. В ее глазах мелькнул страх.

Этот отскок ударил больнее, чем слова Кайла.

Я замер. Рука повисла в воздухе. Пальцы дрожали. Чернильные пятна на коже вдруг показались мне грязью, которую нельзя отмыть.

— Не трогай меня, — прошептала она. Голос сорвался. — Пожалуйста. Не трогай.

Внутри меня что-то надломилось. Дракон бился в клетке ребер, требуя схватить, удержать, пометить. Но человек стоял парализованный болью. Она боялась меня. После всего, что я сделал. После того, как спас ее. После того, как всю ночь рисовал ее мечты.

Я медленно опустил руку. Сжал ее в кулак, пряча дрожь.

— Я не отпущу тебя, — сказал я тихо. В голосе не было угрозы. Только усталость. И сталь. — Ты можешь требовать развода. Можешь ненавидеть меня. Можешь не пускать меня в свою кровать. Но просто будь здесь. Не исчезай!

— Тиран, — выдохнула она.

— Да, — согласился я. — Если это сохранит тебе жизнь.

— А еще убийца, — выдохнула она, а я понял, о ком она сейчас. — Ты убил своего друга!

— Нет. Я не убивал своего друга. Мой друг погиб тогда, под завалами. А то, что я видел на дороге, — это подонок, который покусился на мою женщину. Грабитель, на чьих руках чужая кровь. Отребье, которое струсило явиться к родным и предпочло скользкую от крови дорожку. Вот кого я убил.

Глава 63

Глава 63

Мое слово «убийца» еще дрожало в воздухе, но вместо ожидаемого взрыва ярости я увидела в его глазах что-то другое. Надлом. Трещину в той каменной маске, которую он носил годами.

Астор не отступил. Он стоял всё так же близко, и я чувствовала исходящий от него жар, но теперь он не обжигал, а скорее согревал промерзшую душу. Его пальцы, сжатые в кулаки, медленно разжались.

— Ты думаешь, мне легко было это сделать? — его голос прозвучал тихо, с хрипотцой, будто каждое слово царапало горло. — Кайл… Мой друг погиб на войне. Я знал его.

Он сделал паузу, и его