Черно-белые чувства - Дарья Волкова

Нелли Константиновна неожиданно усмехнулась. Как-то недобро.

— А вот и скажу. Мне теперь терять нечего, — она подалась к Тае и понизила голос. — Тебя, Таечка, взяли, чтобы ты Пашку в узде держала.

— В чем держала?!

— В чем, в чем… Я Анне Евгеньевне сразу сказала: «Появилась у меня девочка, прямо как вам надо. Скромная, умная, ответственная, упорная, с характером. Вот она сможет».

— Что сможет? — Таисия чувствовала неуместное головокружение.

— Так Пашка-то у них дурной! На дряни какой-то сидел, они его на рехаб возили, куда-то на острова. Вроде вылечили. Но ему рука твердая нужна была! Вот тебя и… А ты… — Нелли Константиновна махнула рукой и откинулась на сиденье.

Тая смотрела перед собой, но ничего не видела.

Сидел на дряни? Рехаб? Паша — наркоман?!

* * *

Эта мысль затмила собой все, даже ситуацию с новым корпусом больницы. Даже Артамонова. Таисия шла по много раз пройденному маршруту, глубоко погрузившись в свои невеселые мысли. Шла, думала, вспоминала.

Могла ли Нелли Константиновна соврать? Могла, но какой смысл? Вообще, а сейчас в особенности? Когда все уже случилось?

Но неужели… Неужели это правда? И Тая снова и снова вспоминала. У нее за все время, что они были вместе с Павлом, ни разу не возникло даже мысли в эту сторону. Но теперь, задним числом… То, что она принимала за нюансы характера и особенности воспитания, могло оказаться следствием совсем другого. И эту тягу Павла носиться, как угорелому. И перепады настроения, и вспыльчивость — с этим Тая уже успела столкнуться. И разные другие детали стали вспоминаться.

Все это приводило к одному выводу: Нелли Константиновна сказала правду. И Таисия была нужна Халяевым именно для этого. Для чего?! Держать Пашу на поводке? Чтобы он снова не сорвался? Присматривать за ним? Вспомнились почему-то слова отца: «Вот родила бы ты от него ребенка, а потом узнала». А вот и правда, если бы… Если бы не эта авария… Если бы не Артамонов… Вышла бы Таисия в августе с помпой замуж за Павла Халяева, вошла бы полноправно в семью вице-губернатора, а потом что?

А потом бы вылезло. Вспомнились и слова Артамонова сегодня утром про алкоголь. Так это, может, и не алкоголь был. Господи… Тема наркомании сама по себе страшная, а уж если вот так… Да еще и у человека, который живет с полным ощущением вседозволенности и безнаказанности. А если он и тогда, пять лет назад…

Таисия даже остановилась. Что там было, в тех материалах пятилетней давности, которые она читала — про пропавшие результаты медицинского освидетельствования? Кажется, было что-то… Или это Таисия себе уже придумывает от шока? Надо будет еще раз проверить. И она достала телефон.

Читать на ходу было неудобно, Тая пару раз споткнулась. Тех материалов не нашла. Может, придумала. Может, почистили. Запросто. Может, поисковая выдача шалит. Все может быть. Но главного это не отменяет.

Того, что сказал Тае отец. Артамонов ей жизнь спас. В каком-то другом, более глобальном смысле, чем Павлу. Просто тем, что существует. И тем, что появился на ее жизненном пути. И Тая должна сделать все, чтобы отплатить ему добром за добро — так, как сможет.

* * *

— Артем Александрович, что это?

О чем говорит Москвин, догадаться нетрудно. Служебная записка Артема до него дошла — в некоем электронном виде, скорее всего. Другой причины такого раздраженного тона главного врача Артем придумать не мог. Но все же уточнил.

— Вы о чем, Евгений Геннадьевич?

— О твоем «Довожу до вашего сведения…»!

Формулировка дурацкая, тут Артем с Москвиным согласен полностью.

— Таковы факты, Евгений Геннадьевич.

— И что мне с ними делать?

— А вот этого я не знаю. Главный врач все-таки вы.

Повисла пауза.

— Вот, значит, как… — медленно проговорил Москвин. — Ладно.

— Евгений Геннадьевич, ну поймите вы…

— Некогда мне. Позже поговорим.

Артем какое-то время смотрел на телефон в своей руке. Ощущение от разговора осталось тягостное. Главный врач явно недоволен. Но Артема не оставляло ощущение, что сделал он все правильно. Потому что не все так гладко с его назначением.

Об этом ему два человека сказали. Павел Халяев и его бывшая невеста. Верить Халяеву у Артема не было ни одной причины. Но его слова подтверждали то, что говорила и Таисия Мельникова. А вот ей Артем…

Верил? Он не знал! Потому что не понимал, ее мотивов. Что ею двигает. Того, что она рассказала, было категорически мало для понимания.

Артем обернулся к монитору, пара щелчков мыши, и он открыл ее личное дело.

Так. Двадцать семь лет. Красный диплом экономического факультета. Не замужем, детей нет. Отчество — Кирилловна. Негусто. Кто же ты такая, Таисия Мельникова? И зачем мне помогаешь? И помогаешь ли?

* * *

Она явилась через два дня. Но хотя бы в редкое для Артема окно затишья в делах — и на том спасибо.

— Здравствуйте, Артем Александрович.

Он, наклонив голову, разглядывал ее. Вспомнилось вдруг, что она показалась ему красивой в первую встречу. Пожалуй, так. Не яркая, не броская. Но почему-то запоминается.

— И вам не кашлять, Таисия Кирилловна.

Глава 8

Она от неожиданности как раз сразу и закашлялась.

— Заболели, что ли?

— Нет, — у нее на щеках появился румянец. Ей идет. — Я зашла узнать, есть ли какие-то… новости.

— А каких новостей вы ждете?

Она, не дожидаясь приглашения, прошла и села напротив.

— Вы подали служебную записку на имя руководителя. Реакции на нее не было?

Формулирует она предельно точно, конечно. Красный диплом не зря дали.

— Была.

— Расскажите.

Деточка, ты на восемь лет меня младше, и сильно ниже меня в служебной иерархии. Не до фига ли ты на себя берешь? А она смотрела так спокойно и уверенно, что Артем понял — не до фига.

— Главный врач получил мою служебную записку. Он не очень доволен.

— И все?

— И все.

Она молчала. Смотрела в поверхность стола, хмурилась. И Артем молчал. Молчал и смотрел, как она трет висок и кусает губы.

— Артем Александрович, нам надо двигаться дальше.

Как это звучит-то… Пафосно. Дальше. Вперед. К новым, мать их, свершениям.

— Прежде чем мы куда-то там будем двигаться, я хочу кое-что выяснить.

— Конечно, — ответила она торопливо.

— Зачем вы это делаете?

Моргнула растерянно.

— Я… Я же объясняла. Вы… вы точно хотите… снова об этом говорить?

Какая деликатность, с ума сойти можно.

— Вы объяснили мне, почему ушли от Халяева. Я вас услышал и