Черно-белые чувства - Дарья Волкова

Она молчала. Смотрела в стол и молчала. А Артем снова смотрел почему-то на ее искусанные розовые губы без помады. Наконец вздохнула и подняла взгляд. Глаза у нее, конечно… Прозрачные. Как будто два коска неба.

— Я чувствую, что должна.

— Мне?

— Наверное. Или… Не знаю. Я чувствую, что должна вам помочь.

Артем понятия не имел, как на это реагировать. Он впервые оказался в такой ситуации.

Я чувствую, что должна вам помочь.

И, кажется, ведь реально помогает.

— Что мне сказать или сделать, чтобы вы мне поверили, Артем Александрович? Что я не преследую никаких тайных и хитрых целей, что не замышляю против вас ничего плохого? Скажите, что? И я сделаю.

Ее прямота просто нокаутировала. Что ей ответить? Копать дальше, задавать еще вопросы, чтобы понять, зачем она так чувствует и почему? Артем не был готов! Но и отмахнуться от нее уже нельзя.

— Знаете, ваш жених назвал меня блаженным. По-моему, это же и к вам применимо.

Она едва заметно усмехнулась. Как-то так… Недобро.

— Думаю, можно смело пропускать все слова Павла мимо ушей.

— Он же ваш бывший жених.

— Ключевое слово — бывший.

Как мы, однако, можем. Ровно, коротко и чуточку зло. Самую капельку, для аромата. Кажется, Халяев-младший успел насолить Таисии.

— Ладно, — Артем со вздохом смирился с тем, что больше ответов он не получит. Или они ему не нужны. Или он не готов их услышать. — Куда мы там должны дальше двигаться?

* * *

Таю как-то неправильно согрело это «мы».

— Мы должны написать еще одно письмо.

— Снова писанина?

— Без нее никак.

— Ладно, — Артамонов повернулся к компьютеру. — Кому на этот раз? Выше главного врача никого нет? В министерство здравоохранения?

— В прокуратуру.

Он резко развернулся, скинув со стола какие-то бумаги.

— В прокуратуру?!

— В прокуратуру, — спокойно повторила Таисия. — Вы сейчас исполняющий обязанности руководителя. Пишите официальное письмо в прокуратуру. Что в ходе подготовки документов для подписания акта-сдачи приемки работ были выявлены следующие факты.

— Опять «Довожу до вашего сведения»? — он скривился.

— Именно.

— Но это стукачество!

— Вовремя предать — это предвидеть, слышали такое выражение?

— Как-то очень цинично звучит.

— А говорят, врачи — циники.

— Не настолько. Я не буду это писать.

И тут у Таи лопнуло терпение.

— Ну, Артем, ну нельзя же так! — он вздернул бровь на такое свободное обращение, но Тая уже не могла остановиться, хотя чувствовала, как начали гореть щеки. — Артем Александрович, вы ведете себя как мальчишка! Вы доверились мне… — он вздернул бровь еще выше. — Доверились, — повторила с нажимом. — Так что делайте, как я говорю. Я несколько лет отработала в этой сфере, я общалась, я видела… — Тая перевела дыхание. — Просто поверьте мне — я знаю, как такие дела делаются. И письмо в прокуратору — необходимый шаг. Без него — никак. Ну, Артем Александрович, ну, миленький, ну, пожалуйста…

Тут у него вверх поползли уже обе брови. И вид был и в самом деле… Растерянный.

— Ладно, — Артамонов хрипло прокашлялся. — Ладно. Тогда… — он встал. — Тогда садитесь сами и пишите. А я пока… — еще раз кашлянул. — Я пока пойду, добуду кофе.

* * *

Артем переступил какую-то невидимую линию — он это ощущал отчетливо. Самым ярким маркером было выражение лица секретарши, когда она регистрировала письмо в прокуратуру. Там, за этой линией, так же отчетливо виделся и финал скоропалительной карьеры Артема в должности начмеда. Ну и ладно, невелика печаль.

Нет, печаль была, конечно. Артем, оказывается, честолюбивый. Был когда-то. Потом забыл. А теперь это все всплыло внезапно снова. И то, что его карьерный взлет есть вовсе не следствие его собственных достижений, а чьи-то грязные игры, — царапало. Да что там — грызло. Все эта Мельникова, будь она неладна!

Артем вздохнул и привычно подошел к окну. Да нет, не неладна. Во-первых, она ладная — ну чисто внешне. А во-вторых… Во-вторых, все, что делает эта упрямая девушка — все для его, Артема, пользы. Зачем-то она это делает. И хватит это игнорировать и сердиться на нее. Не она виновата во всей этой ситуации, она пытается помочь. И у нее это получается.

А самому Артему пора прекратить прятать голову в песок, как страусу. Прокуратура — это уж не шутки. А должность… Что — должность? Ты же сам, Артем Александрович, нет-нет, да и да — скучаешь по операционной.

И Артем решительно вышел из кабинета, бросив секретарше:

— Я в нейрохирургию.

* * *

— Какие люди! — Наум Николаевич встал навстречу. — Начальство к нам пожаловало. Начальство денег принесло?

Артем опустился на стул напротив зав. отделением.

— Начальство пришло, чтобы ему корону подравняли.

— О, это к Сереже! У него исключительно получается хирургам корону ровнять, тебе ли не помнить?

— Я помню, — улыбнулся Артем. Как же он, оказывается, скучал! По этому кабинету, по коллегам. И остро вдруг захотелось в операционную. Вернуться к привычному. К тому, что составляло смысл жизни, что вытащило его в самый черный период. К той самой операционной, которая несколько месяцев назад опрокинула его жизнь, когда в нее ввезли Павла Халяева.

Странно. Артем впервые назвал его мысленно вот так, по имени. Не «урод», не «убийца». Не какое-то другое слово, которых Артем перебрал огромное количество.

— Если я угощу тебя своим фирменным чаем, это будет считаться дачей взятки?

Артем расхохотался. И замолк, даже испугался звука собственного смеха. Когда он смеялся в последний раз?

— Давайте свой чай, Наум Николаевич. Я по нему жутко соскучился.

И зав. отделением достал из тумбочки термос.

* * *

На обратной дороге Артамонова окликнули:

— Артем Александрович, вот я вас и поймала!

Артем обернулся. К нему подходила немолодая женщина в пестром халате и больших очках на круглом лице. Методом исключения — пациентка. Наверное, он ее оперировал.

— Не узнаете? — она улыбалась Артему ласково, радостно.

— Простите. Я пациентов узнаю по внутренней части черепа. А по внешней — могу и не узнать.

Она рассмеялась.

— Лебедева я! Натэлла Георгиевна! Вы меня прошлым летом оперировали, помните?

Удивительно, но Артем вспомнил. Наверное, в редком имени дело.

— Конечно, помню.

Она улыбнулась еще шире.

— Я вас ищу-ищу, а мне говорят — вы на повышение пошли. Поздравляю!

Было бы с чем. Но вслух Артем этого, конечно, не сказал. Перевел тему.

— А вы с чем здесь? Осложнения? Ухудшения?

Хотя там все чистенько было, он довольно отчетливо сейчас вспомнил и эту женщину, хотя она,