Пропавшая истинная - Лана Нежная

— Егор? — выходит как-то очень сипло, тихо.

— Катюш, скажи… — он реально весь дрожит от перенапряжения, я чувствую это каждой клеткой своего тела, его кожа горит. — Скажи, что ты тоже хочешь. Что я не сошёл с ума…

Кажется, врать сейчас бессмысленно. Моё тело тоже начинает потряхивать. От перенапряжения, от ожидания, от этой невидимой связи, которая наконец-то соединила нас.

— Я больше не могу это терпеть… — смотрю ему в глаза, скольжу руками по его груди, чувствую, как бешено бьётся его сердце. Двигаю бёдрами так, что упираюсь промежностью прямо в него, задеваю самые чувствительные точки. — Ммм… — вырывается у меня протяжный, не свойственный мне стон. Я даже не узнаю свой голос.

Руки Егора начинают двигаться по моему телу. Каждое прикосновение — разряд. Каждое вызывает вспышку внутри. Он смотрит так, как будто готов меня съесть, не оставляя ни кусочка.

Он поднимается, подхватывает меня на руки, как пушинку, и укладывает на кровать. Точно. Мы же были на полу…

Дальше мозг отключился. Совсем. Было только тело. Только ощущения. Губы, язык, руки — везде. Его рот на моей шее, на ключицах, на груди. Мои руки в его волосах, на его плечах, спине, ягодицах. Кажется, я царапалась, оставляя следы. Тело просто трясло от переизбытка напряжения. Мне кажется, я вся гудела, как трансформаторная будка. Каждое нервное окончание кричало. Я никогда… Я вообще не знала, что так бывает. У меня никого не было. Ни желания, ни времени, ни сил. Болезнь забрала всё. Но сейчас… Сейчас тело вспомнило, для чего оно создано. Оно знало, что делать, даже если разум не понимал. Наша связь вела нас.

И когда я почувствовала его тяжёлое тело сверху и ощутила давление между ног, я просто толкнулась сама вперёд. Ему навстречу.

— Моя, — прорычал Егор где-то у меня над ухом. Голос звериный, низкий, от него у меня перехватило дыхание. А потом замер. Напрягся до предела, его мышцы стали как стальные канаты. — Катюш? — в его голосе прорезается тревога, он приподнимается, смотрит в глаза. Он чувствует запах. Он знает, что я… что меня никто не касался. Что я ему досталась такой… неопытной.

— Егор, пожалуйста… — внутри всё просто ныло, тянулось к нему, требуя продолжения. Слёз не было, только чистая, кричащая потребность. — Пожалуйста, не останавливайся.

И он слушается. Двигается. Тяжело дышит мне в шею, целует, кусает, лижет, стирая границы между нами. — Моя девочка… Моя луна, моя жизнь… Только моя.

И я готова подтвердить каждое его слово. Его. Только его. Навсегда.

То, что накалило тело до предела, завершается какой-то невероятной, ослепительной разрядкой. Тело дрожит, судороги проходят волнами, отнимая силы, выжигая всё, что было до этого. Меня просто как будто разрывает на миллион кусочков, а потом его сильные руки собирают меня обратно. Мне кажется, я почти теряю сознание от избытка ощущений. Это было как рождение заново. Как если бы я впервые за тридцать лет по-настоящему вдохнула полной грудью.

— Катюша? — слышу голос Егора. Он укладывает меня к себе на грудь, прижимает к себе, поправляет влажные волосы, слипшиеся на моём лбу. — Луна моя… Как ты? Где-то болит?

— Ммм… — мычу в ответ, уткнувшись ему в ключицу. У меня просто нет сил. Даже пальцы не двигаются. Кожа горит, внутри разливается тёплое, густое спокойствие.

— Катюш? Скажи мне, мне нужно знать, — голос встревоженный, он гладит меня по спине, проверяя, целая ли я, словно я сделана из хрусталя.

— Хорошо, — шепчу я, целую его в грудь, закрываю глаза, слушая стук его сердца. — Всё хорошо. Я… вся твоя.

Кажется, меня вырубает. Я засыпаю не от усталости или таблеток. А от абсолютного, тотального, всепоглощающего счастья. И впервые за долгое время мне не страшно за завтра. Потому что завтра, послезавтра и всегда — он будет рядом.

Глава 20. Сон

Егор

Засыпал я в каком-то странном умиротворении. Таком, какого не чувствовал лет сто, наверное. Поэтому, когда мне приснилось, что я сплю с Катей, я был на седьмом небе от счастья. Хоть во сне.

Обнимал её, гладил её шелковую, нежную кожу. Притягивал ближе. Чувствовал, как она отзывалась на мои прикосновения, как её тело подстраивалось под моё, как менялось её дыхание.

Но потом она упёрлась в меня ладонями. Отталкивает?

Секунда — и ощущения накрыли с головой. Запах, сенсорика, реальность. Вдохнул — и не поверил. Открыл глаза.

Катя практически сидела на мне сверху. Взгляд какой-то безумный, глаза расширены, маленькая, упругая грудь вздымалась часто-часто. Тело реагировало на наше соприкосновение, на запах. Это было желание. Сильное, густое, сладкое, почти животное. Оно пахло чем-то первобытным. На такой запах нельзя не среагировать. Он практически кричал: возьми меня. Сейчас. Немедленно.

Но она же не знала, не понимала до конца, что с ней происходило. Поэтому я держал контроль, хоть и с трудом. Ждал подтверждения, разрешения.

Когда получил — её шёпот, её руки на моей груди — тормоза отлетели к чёртям.

Моя пара. Моя истинная. Моя луна. Моя жизнь. Так ждал. Так хочу…

И всё ощущалось по-другому. Теперь я понимал, когда все говорили: «Потом поймёшь». Это как будто ты и не жил, и не чувствовал до этого. Как будто был в анабиозе. Чувства были просто накалены до предела. Всё было настроено на неё. Только на неё.

И это было невероятно. Это было как единение. Двух людей, тел, душ.

А Катя… Тридцать лет. И девушка.

Волк чувствовал запах крови. И ему было вообще фиолетово, что между нами происходило. У него инстинкт. Пара. Кровь. Опасность. Защищать. Если бы она не попросила не останавливаться, реально вышвырнул бы меня из тела. А так — смирился. Ушёл. Не мешал.

Потом Катю просто выключило. Не готово было её хрупкое тело к такому шторму. Но главное — ничего не болело, я слышал её ровное дыхание. Лежал с ней, прижимал к себе и не верил. Реально не верил. Как будто сон. И так боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть.

А Катюша спала. Такая маленькая, хрупкая по сравнению со мной. Мои руки, покрытые шрамами, выглядели на её бледной коже как лапы чудовища. И слабая, ещё ослабленная после болезни. Нужно её жалеть, беречь, носить на руках и кормить до отвала. Проспала почти до обеда. Организм так пытался восстановить силы после того, как я… как мы…

———

А я встал после девяти. Осторожно, чтобы не разбудить, снял её ногу со своего бедра, накрыл простыней и