Пропавшая истинная - Лана Нежная

— В дом, быстро! — скомандовал Матвей.

Но мы не успели. Во двор, с разницей в пару секунд, ворвались сразу два волка. Серые. Один побольше, второй чуть меньше… Или это волчица?

Серый появился передо мной за долю секунды, закрывая меня собой, оскалился, издал такой рык, что у меня подкосились колени.

Волки затормозили. Они вели носом, принюхивались. И смотрели… на меня. Не на Серого. На меня.

— Обернулись все, быстро! — скомандовал Матвей. Никто не послушался. Волки огрызались, их губы были оттянуты, клыки скалились. Серый весь вздыбился, готовый рвать глотки.

— Марк, Мила! Обернулись, я кому сказал! — повторил Матвей, уже рыча. Они припали на передние лапы, но не сдавались. Один из них сделал выпад вперёд, нацелился на Серого.

И тут выскочила Луна. Она запуталась лапами в подоле моего летнего платья, споткнулась, но вырвалась. Она ловко поднырнула под Серого и… прикрыла собой его шею! Оскалилась на волков, зарычала, шерсть на её белой шкуре встала дыбом.

Я испугалась до смерти. Она же мелкая! Они больше неё, их двое, они её просто разорвут! Но произошло странное. Один из волков, увидев Луну, защищающую Серого, сразу растерянно попятился назад, поджал хвост. А второй просто замер, его глаза расширились, он смотрел на Луну, потом на Серого, потом снова на Луну.

— Марк, Мила! Повторяю последний раз! — голос Матвея зазвенел от рыка.

— Дети, быстро, вы отца не слышите, что ли? — голос Марины спокойный, но этот тон не сулил ничего хорошего. Даже я, человек внутри волчицы, это понимала.

Волки неохотно обернулись. Передо мной стояли девушка и парень. Молодые, лет по двадцать, красивые, атлетичные и абсолютно голые. Девушка смущённо прикрывала себя руками, парень злобно смотрел на Серого.

— В дом, оденьтесь! — скомандовала Марина. — Бегом!

— Егор, теперь вы, надо поговорить, — сказал Матвей.

Серый скалился, не отступая ни на шаг. Луна тоже стояла насмерть, прижавшись к нему, закрывала.

— Егор! — Матвей сделал шаг вперёд. Серый припал на передние лапы, а Луна… Луна сделала резкий выпад на Матвея! Зарычала прямо ему в лицо.

— Катя! — Матвей посмотрел на нас, в его глазах шок. Но Луне, похоже, вообще по барабану, кто перед ней.

— Матвей, она не чувствует… — растерянно сказала Марина, хватая его за руку.

— Катя! — громче, с рыком, сказал он. Серый почти упал от давления Альфы, но Луна закрыла его собой, скалясь на Матвея.

— Матвей, не надо! — сказала Марина. — Она не чувствует! Ты не видишь, ты её только злишь!

— Егор, обернись, мы во всём разберёмся, — сказал он спокойнее. — Это ошибка. Там моя дочь. Что-то явно не так…

Потом я почувствовала рядом Егора. Он перехватил контроль. Поднял свою одежду, которую сбросил при обороте, поспешно натянул.

— Луна, всё хорошо, — сказал он тихо, но твёрдо. — Выпусти Катю.

Луна скалилась, рычала, фыркала. Я чувствовала её посыл каждой клеточкой: идите к чёрту, все.

— Луна, всё хорошо, мы в безопасности, — просил он её, заглядывая в глаза. — Выпусти, пожалуйста, Катю.

Она повернулась к Матвею, демонстративно фыркнула на него — так пренебрежительно, как будто он грязь под её ногтями — и выпустила меня.

Егор мгновенно прикрыл меня своим телом, подал моё платье.

— Егор, что это было? — у меня тряслись руки, я не могла справиться с застёжкой. — Почему они… почему они смотрели на меня?

Егор побледнел. Он посмотрел на меня, потом на Матвея.

— Сейчас разберёмся, — сказал он, и его голос звенел от напряжения. — Это ошибка. Волчица не может почувствовать пару в волчице.

— В смысле? — я замерла. — Они… они оба почувствовали пару… во мне?

— Похоже на то…

— Но пара же одна! — в панике закричала я. — Я твоя! Мы связаны!

Егор обнял меня, прижимая к себе, его сердце билось так же бешено, как моё.

— Катюш, сейчас разберёмся, — прошептал он мне в волосы. — Это точно ошибка. Должна быть ошибка.

Глава 22. Особенная

Егор

Жизнь так круто повернулась после того дня, что я иногда ловил себя на мысли: а не сошёл ли я с ума? Мне сто тридцать лет. Я должен быть мудрым, спокойным, уравновешенным. А я ходил и лыбился как придурок умалишённый.

Катя рядом. Каждую минуту. Волки засыпали вместе, свернувшись в серо-белый клубок. А мы просыпались. Она больше не стеснялась. Это продлилось недолго, дня три, пока она привыкала к своим ощущениям, ко мне, к нам. А потом она просто начала получать удовольствие. От всего. От того, как я на неё смотрел. От того, как реагировал. Она чувствовала запах моего желания — он был густой, тяжёлый. И она отвечала. Её кожа начинала гореть, пульс учащался, и этот сладкий, дурманящий аромат её возбуждения бил в голову сильнее любого алкоголя. И это было невероятно. Я заново учился жить. Учился дышать, смотреть, касаться.

А Серый тем временем воспитывал Луну. Выгуливал по лесу, водил к речке. Луна, дурёха, радовалась как щенок. Ей нравилось купаться. Скакала в воде, ныряла за палками, фыркала, отряхивалась, обдавая моего Волка фонтаном брызг. А Серый пытался учить её охотиться, искать убежище, читать следы. С охотой пока хуже всего — она предпочитала гонять бабочек. Но я видел, как он смотрел на неё. С такой обречённой нежностью и любовью. Не знаю, что она к нему чувствовала, признаков той самой волчьей любви не проявляла, но то, что она ему безоговорочно доверяла — это уже победа.

Болезнь Кати рассосалась, как и не было. Врачи подтвердили. Аппетит хороший, настроение чудесное. Щёки порозовели, в глазах появился озорной огонёк. И мы решили съездить в стаю. Катя хотела посмотреть, как живут настоящие волки. У меня там остался дом. Надеюсь, не развалился.

———

Встречают нас Альфа и его Луна, Марина. Тепло. Матвей обнимает меня за плечи. Марина целует Катю в обе щёки, обнимает, как родную. Всё хорошо. Я расслабляюсь.

А потом воет волк. Это не стайный вой. Это надрывный, хриплый, полный первобытной, слепой тоски вой самца, который почуял пару. Я замираю. Матвей тоже. Его лицо каменеет. А затем отвечает второй голос. Самка.

Мы с Матвеем переглядываемся. Посёлок закрытый, до ближайшего города сорок километров. В посёлок приехали только мы с Катей. В ком они почувствовали пару?!

Альфа резко разворачивается: — В дом. Быстро!

Но мы не успеваем. Во двор врываются двое. Серые, их шерсть дыбом, глаза безумные.

Серый перехватывает контроль мгновенно. Я даже не сопротивляюсь — человеком против двух обезумевших волков делать нечего. Мой зверь с рёвом бросается вперёд, закрывая Катю своим телом. Скалится, рычит,