Пропавшая истинная - Лана Нежная

— Добро пожаловать, — сказал он тихо, глядя мне в глаза. — Это тоже наш дом.

Он занёс меня через порог. Я прижалась к его груди, вдыхая его запах.

— Кажется, нам скоро понадобится такой большой дом, — сказала я, проведя ладонью по его щеке.

— Катюш… Всё, что захочешь.

— Хочу посмотреть спальню.

И мы посмотрели. Но не сразу. Потом, когда мы лежали, счастливые, в обнимку на огромной кровати, слушая, как бьются наши сердца.

— Кровать мне нравится, — сказала я, лениво разглядывая комнату. — А вот занавески нужно поменять. Эти слишком тёмные.

— Будем жить тут? — спросил Егор, пальцами рисуя узоры на моём плече.

— А как по-другому? Что делать с ребятами?

— С собой заберём, в твоём домике в нашей глуши поселим, — засмеялся он, и я чувствовала вибрацию его смеха грудью.

— Ммм, думаешь, согласятся? — я повернула голову, чтобы посмотреть на него. — Я бы не спешила сюда переезжать. Мне там, в нашей глуши, нравится.

— Значит, обсудим варианты. Мне тоже там нравится. Луне нужно подрасти. Ей нужна метка.

— Да, я согласна. Луна и Серый там одни, так спокойнее. Никто не будет им мешать, никто не будет лезть в их отношения.

— Кажется, она его всё-таки любит, — усмехнулся Егор. — Ты же видела, как она кинулась его защищать во дворе? Закрыла его собой.

— Видела. Бесстрашная вообще.

— Это инстинкт. Мозг в такие моменты отключается.

— Значит, нужно дождаться, когда она будет готова.

Провалявшись ещё с часик, мы всё-таки встали. Я осмотрела полупустой, но такой крепкий дом. Потом вышла во двор.

— Нужно будет осенью посадить плодовые деревья, — сказала я, щурясь от закатного солнца. — А то как-то пусто. Двор большой, но везде одна трава.

— Сделаю. Только скажи, какие.

— Вместе выберем и вместе посадим. Яблони, грушу, сливу… Может, черешню… А вообще, мне тут нравится. Хорошо. Почти как у нас в глуши.

— Я рад, — Егор подошёл сзади, обнял меня за талию и положил свои большие, тёплые ладони мне на живот. — Мне тут тоже нравится. Хорошее, спокойное место для семьи. И безопасное для детей.

Дети. У нас будут дети. Я накрыла его руки своими, прижимая к себе.

———

К Матвею и Марине мы вернулись уже к ужину. Дубль два. Нас встретили тепло, без лишних вопросов. Марина накрыла на стол, пахло жареным мясом, печёным картофелем и домашним хлебом.

Ужинали все вместе. Еда была невероятная, Марина — хозяйка от бога.

Уже когда пили чай с тортом, Матвей отставил чашку и посмотрел на нас с Егором.

— Ну что, останетесь тут? В посёлке?

Егор выпрямился. Я почувствовала, как напряглась его спина.

— Альфа, ты только пойми сейчас правильно, не обижайся. Нам нужно сначала решить проблему с нашими волками. Луна без метки. Как только метка появится, как только волки успокоятся — мы сразу готовы переехать.

Матвей кивнул, он понимал.

— Понимаю, не обижаюсь. Но с моими что делать? — он указал на притихших Марка и Милану, которые сидели на другом конце стола. — Они же взвоют. Натурально, откровенно взвоют. Волки начнут сходить с ума без запаха пары.

Я посмотрела на них. Они выглядели так жалко сейчас.

— Мы можем взять их с собой, — сказала я. Все повернулись ко мне. — Мой дом пустует. Он небольшой, но места хватит. Я не думаю, что это надолго. До родов мы точно переедем сюда.

Марк вскинул голову, его глаза горели: — Я поеду. Хоть на коврике возле двери буду спать, главное — чтобы рядом. Чтобы чувствовать, что она в безопасности.

— Я тоже, — тут же подхватила Милана, даже не глядя на брата.

Матвей посмотрел на них, потом на нас с Егором, и тяжело вздохнул.

— Не могу не отпустить. Они уже не дети, если нашли пары. Тогда собирайтесь. Егор, отвечаешь за них головой.

— Естественно, Альфа, — кивнул Егор. Он взял на себя ответственность за всех нас.

Я сидела и пила чай, глядя на эту картину. Вот как бывает. Уезжали мы вдвоём, а возвращаться будем с четырьмя детьми. Двое наших, ещё не родившиеся, но уже самые любимые на свете. А двое других… тоже, получается, наши. Потому что их сердца теперь будут биться в ритме сердец наших детей.

Глава 24. Отец

Егор

Я стану отцом. Отцом. Сразу двоих.

Сто тридцать лет я прожил. Пережил две мировые войны, революцию, перестройку, дефолты, пандемии. Я мог бы умереть сто раз и ни разу не оставить после себя ничего, кроме пыли и воспоминаний. А теперь…

Не верю. Но это так. Точно. Их уже видно на УЗИ. Две крошечных точки на экране — такие маленькие, но такие желанные.

Либо судьба решила надо мной сжалиться и вывалила всё и сразу — после ста лет одиночества, — либо моя Катюша просто особенная. Невероятная. Моя единственная. Моя жизнь.

Она лежит рядом, улыбается, гладит живот. И я лежу рядом, лыблюсь, как придурок умалишённый. Снова. Кажется, это теперь моё постоянное состояние.

Дом мой ей нравится. Это хорошо. С детьми нужно быть поближе к цивилизации — к врачам и к стае. Мало ли что случится… Но пока мы возвращаемся в глушь. И нам придётся забрать с собой молодняк, иначе они реально с ума сойдут. Их волки уже сейчас скулят, мечутся, рвутся за нами. Альфа прав: без запаха пары они не выдержат и недели. Связь у них только проявилась — слишком хрупкая ещё. А они слишком молодые, слишком горячие.

Решаем ехать на следующий день, сразу с утра.

Вечером Марина ходит по дому, вздыхает, собирает сумки для детей, как будто они на Северный полюс уезжают, а не в деревню. — Как же они там будут? Они у меня такие несамостоятельные… Вещи постирать, поубирать, еды приготовить… Они же даже кашу не умеют варить!

— Вот пусть и привыкают к самостоятельности, — говорит Альфа, обнимая жену за плечи, хотя я вижу, как у него самого дёргается глаз. — А то совсем их избаловала, а мы с тобой наконец снова поживём для себя.

А дети их, по ходу, вообще не понимают, куда едут. Не представляют себе, что там пять домов жилых, два из которых пустуют. Что ближайший магазин — в сорока минутах езды по разбитой грунтовке. Что интернет там появляется, только если встать на крышу на одной ноге и поднять телефон к небу.

Волков на ночь не выпускаем. Решаем, что выпустим уже дома, в лесу, где Луне всё уже привычно.

А вечером Катя утаскивает меня с