Пропавшая истинная - Лана Нежная

Егор и Матвей уехали в соседний посёлок за продуктами и каким-то специальным детским кремом, который Мила выписала в интернете. Паника накрыла и меня, и Милу. Егор сказал по телефону, что они будут через полчаса. Но через пару минут мне набрала Марина — она уже была у врача, и Машенька взяла трубку. Дальше по телефону, поставленному на громкую связь, начали засекать схватки.

Когда Егор вернулся, стало понятно, что мы не успеем доехать. Слишком стремительно всё развивалось.

А дальше — как в тумане. Суета, вода, тазы, полотенца, простыни. Егор был собран как никогда. Он побледнел, но слушал каждое наставление врача по телефону, его руки даже не дрожали. Я тоже очень старалась. Мила паниковала, бегая из угла в угол. Марк просто стоял растерянно в сторонке, вжавшись в косяк двери.

Когда он упал в обморок от моих стонов, я даже на минуту перестала чувствовать боль. От неожиданности.

— Мила, помоги ему, — просила я, вытирая пот со лба.

— Ага, щас, — отмахнулась она, подавая мне влажное полотенце. — Отъехал сам, пусть сам и разбирается.

— Он же прямо на полу валяется… вдруг ударился?

— Поверь, ему сейчас точно лучше, чем тебе. Пусть Волк его разбирается…

Через минуту возле меня уже сидел его волк. Огромный, серый, он скулил и тыкался мокрой мордой мне в руку.

— Не переживай, мой хороший, — выдохнула я, гладя его по щеке. — Больно мне, им не больно. А я потерплю. Правда. Но он продолжал скулить, его хвост нервно бил по полу.

Первым на свет появился наш сынок. Очень уж бойкий и резвый, а ещё громкий. Его крик разнёсся по всему дому. Егор сам принимал его, ловко перерезал пуповину, протирал и делал всё по инструкциям Машеньки.

Мила рыдала как ребёнок, когда Егор передал его прямо ей в руки, наспех завёрнутого в пеленку.

— Мой, только мой, никому тебя не отдам, — шептала она, прижимая кроху к груди.

Малыш, будто почувствовав их связь, тут же успокоился, чмокнул пару раз губами и уснул.

А вот с малышкой всё пошло не так. Наша дочь появилась на свет быстро, была меньше брата, но такая же шумная. Когда Егор сделал всё по инструкции и аккуратно передал её Марку, тот только успел выдохнуть: — Моя…

Как она подняла крик. Не хотела быть у него на руках ни в какую. Выгибалась, орала, краснела.

— Что? Что я сделал не так? Ей больно? — спрашивал растерянно Марк, его голос срывался.

А мы не понимали. Если она чувствует связь, то он для неё — самое безопасное и спокойное место на белом свете. Даже мы, родители, будем ощущаться не так. Егор быстро забрал её. Марк отдал, не сопротивляясь, его плечи опустились. Дочь тут же успокоилась, затихла, почувствовав запах и прикосновения отца.

— Я её чувствую, — шептал Марк, и его взгляд выражал полное непонимание происходящего. — Каждой клеткой. Что не так? Почему она так реагирует?

— Марк, ты только не переживай, — сказала я спокойно, хотя у самой всё оборвалось внутри. — Кажется, связь односторонняя.

Он посмотрел на меня так, будто я сказала, что Земля квадратная.

— Этого не может быть… Так не бывает… Нет…

— Марк, успокойся, мы разберёмся, — сказал Егор. Его голос был спокойный, но твёрдый, как гранит. — Не ты первый. Я уже проходил через это.

— Почему я? Почему мы?! — не унимался Марк.

— А почему я? — спросил его Егор, осторожно укладывая дочь мне на грудь. — Думаешь, мне было легко? Чувствовать её и понимать, что она вообще ничего не чувствует в ответ? Что я для неё просто посторонний человек, тихий, угрюмый сосед? М?

Марк молчал, глядя на спящую кроху.

— Но Мила… у неё же всё в порядке, почему я?

— Мы не знаем, — вздохнул Егор, подходя к нему и кладя руку на плечо. — Но мы разберёмся. Кажется, дочь у нас тоже особенная. Как и её мать.

Визуал:

Глава 26. Метка

Егор

Я принимал роды. Своих детей. Своих собственных, настоящих, живых детей. Это было страшно. До дрожи в коленях, до холодного пота на спине. Но помощь была на связи — Маша по громкой связи контролировала каждое моё движение, каждый жест. Мои руки не дрожали, хотя внутри меня Волк выл от тревоги, метался и требовал обернуться, чтобы защитить свою пару от боли. Я подавлял его, как мог.

Катя — молодец. Она справилась отлично. Кричала, да, но это нормально, врач так и сказала. А я держал её за руку, вытирал пот со лба и делал всё, что мне говорили. Мила, поначалу растерянная и суетливая, потом тоже собралась: носила воду, меняла полотенца, помогала во всём.

А вот Марк… Как сказала его сестра, «отъехал». Упал в обморок. Это при том, что он стоял в другом конце комнаты и даже ничего не видел. Просто услышал крик Кати — и всё, система дала сбой. Волк внутри него вырвался наружу почти сразу. Скулил у кровати, тыкаясь мокрым носом в Катины пальцы.

Малыши наши невероятные. Очень маленькие. Сморщенные, красные, орущие. Но самые красивые существа на свете.

Сын сразу признал Милу. Как только я передал его в её руки, он утих моментально. Перестал кричать, чмокнул губами и заснул. Связь… Она работает с первого вдоха.

А вот дочь… Дочь оказалась как мать. Особенная. Марк взял её на руки, прошептал «моя», а она заорала так, что стёкла зазвенели. Не хотела к нему ни в какую. Жалко парня. Понимаю его, как никто другой, — я ведь сам чувствовал, что моя пара меня не признаёт. Но тут ничего не поделаешь. Будем разбираться.

Маша по телефону сказала: — Если дети заснули, лучше выпустить волчицу. Пусть запустится регенерация, Кате нужно восстановиться.

Я попросил остаться с Катей наедине. Ребята ушли — Марк, пошатываясь, Мила, прижимая к груди Ванечку, который спал у неё на руках, как котёнок.

— Катюш, ты как, любимая? — присел на край кровати, отвёл влажные волосы с её лба.

— Хорошо, — она посмотрела на меня внимательно, изучая моё лицо. — А ты?

— Лучше всех. У меня двое замечательных деток от любимой женщины. Столько лет жил — и такого счастья не знал.

— Эм… — она замялась, отвела взгляд. — То, что ты всё это видел… это никак не повлияет… ну… на нас?

— Что? — не понял я.

— Ну, роды… Весь процесс… Всё вот это… Ты же всё сам делал. Руками… — она покраснела.