Пропавшая истинная - Лана Нежная

— Катюш, я сегодня держал на руках самое прекрасное, что случалось в моей жизни. Ничего на свете не сможет изменить моё отношение к тебе. И это наши дети. Общие. Спасибо тебе за них.

— И тебе, — она улыбнулась, и от этой улыбки у меня внутри что-то тёплое разлилось. — Побудешь с малышами, а я выпущу Луну?

— Конечно. Не переживай.

Луна вышла, потянулась, подошла к кроватке. Очень забавно их обнюхала — сначала дочку в кроватке, потом сына на руках у Милы. Ткнулась носом в каждую щёчку, лизнула лоб. Потом зевнула, свернулась калачиком у кровати и заснула.

———

С малышнёй пару часов разбирались мы вдвоём с Милой.

Потом Альфа привёз Машу, нашего врача.

Луна, почуяв чужого, напряглась, но Катя успокоила её и вернула ей контроль. Маша осмотрела и Катю, и малышей.

— Всё хорошо. Со всеми. Вы молодцы. Я оформлю документы сама, нужны только ваши паспорта и имена.

Имена мы придумали давно. Иван и Варвара. Ваня и Варя. Звучит крепко, по-русски, по-нашему.

А вот паспорта… Я посмотрел на Катю, она — на меня. Мы до сих пор не женаты. Как-то не до ЗАГСа было…

— Матвей, а можно и брак нам оформить? — спросила Катя, поняв моё замешательство.

— Можно, конечно, — кивнул Альфа. — Связи есть везде. Завтра будет готово.

— Катюш, а как же свадьба? — спросил я, чувствуя себя вдруг очень виноватым.

— Да кому она нужна, эта свадьба, — отмахнулась она, — когда у меня есть ты и дети.

Сказала и обняла меня. Прижалась щекой к моей груди, и я почувствовал, как бьётся её сердце — ровное, сильное, живое.

— И то верно… — растерянно согласился я, прижимая её ближе. Сто тридцать лет ждал пару, а свадебный марш мне сыграли два орущих младенца. Ну и ладно. Мне нравится.

— Тогда сначала вас женим, потом детей записываем, — одобрительно кивнул Альфа.

———

Пока Маша обсуждала какие-то вопросы по малышам с Катей и Милой, мы с Матвеем вышли на крыльцо. Воздух был свежий, пахло весной.

— Когда переедёте? — в лоб спросил Альфа.

— Пока не можем. Луна без метки, не готова ещё.

— Хм… Тяжело будет с новорождёнными тут, в глуши.

— Ничего, у нас вон няньки бесплатные, — кивнул я в сторону дома.

— Я так понял, у Милы всё хорошо, а у Марка нет. Что не так?

— Дочка его не признавала, — сказал я, и слова эти давались тяжело. — Как и Катя меня сначала…

— Вот же… — Альфа покачал головой. — Это ещё и по наследству, что ли, передаётся?

— Похоже на то…

— Егор, и что ему теперь делать? — в голосе Альфы звучала настоящая отцовская боль.

— Быть рядом. Больше пока ничего. Она привыкнет постепенно, и связь проявится. У них впереди времени ого-го.

— Ждём вас. Очень. В стаю возвращайтесь скорее.

— Как только, так сразу, Альфа.

— Марку помоги, пожалуйста, — он посмотрел мне в глаза. — Лучше тебя никто не сможет. Он ведь не такой уравновешенный, как ты. Может начудить сгоряча. Малышку не обидит, но мало ли…

— Помогу, — пообещал я. И знал, что сдержу слово. Потому что я был на его месте. И знал, каково это — чувствовать связь, которая идёт только в одну сторону.

———

Врач помогла Кате с кормлением, учила правильно прикладывать малышей, показывала, как держать, как мыть, как менять подгузники. И они уехали. А мы остались. Уставшие, но счастливые. Все, кроме Марка.

Он ходил сам не свой. Тени под глазами, взгляд потухший. Он даже выпускал волка, пытался подойти к Варюше. Его огромный зверь осторожно, почти нежно ткнулся носом в крошечную ручку дочери. И она сразу начала плакать. Громко, надрывно, всем своим маленьким телом показывая: нет. Ты мне не нравишься.

Волк отшатнулся, как ошпаренный. Сел в углу и заскулил. Он тоже не понимал, что не так. Но сделать никто ничего с этим не мог.

———

Начались наши родительские будни.

У нас и с одним-то опыта не было, а тут сразу двое. Это то ещё испытание на прочность. Вдвоём, одновременно, есть эта парочка не хотела: пока Катя одного кормила, другая орала. Или наоборот. Потом кто-то из них хотел спать, кто-то ещё не наелся. А потом нужно было менять памперсы… Дети передавались с рук на руки, как горячие угли. Круговорот детей в природе какой-то.

Я не спал нормально трое суток подряд. Мой организм оборотня справлялся, но глаза были красные, руки тряслись от усталости. Мила вовсю защищала Ванечку. Он для неё был самый идеальный ребёнок, даже когда не давал спать всю ночь напролёт. Она баюкала его, пела ему песни, носила на руках и смотрела с таким обожанием, что у меня сердце сжималось.

Марк пытался хотя бы находиться рядом. Сидел в кресле у кроватки, смотрел на Варюшу, когда та спала. Но стоило ему протянуть руку — она морщилась и начинала хныкать. Он убирал руку. Она затихала. Он снова тянулся — снова плач. Это пытка. Я видел, как он ломался изнутри.

Врач приезжала с Альфой раз в неделю, иногда брали ещё и Марину. Варя почему-то так же плохо реагировала и на Альфу. А вот Марине и Маше улыбалась. Мы вообще не понимали, что происходит. Альфа поднял на уши все связи, рыли землю носом, но пока стояла тишина.

А Луна опять сделала скачок в росте. Подросла, набрала массы, но ещё не догнала волчицу Милы.

———

Примерно через месяц после рождения малышей, ближе к вечеру, Катя вдруг замерла, прижав руку к груди.

— Егор, Луна нервничает, — сказала она, хмурясь. — Я не понимаю, что происходит. Она так никогда себя не вела. Мечется внутри, скулит, не находит себе места.

— Что не так?

— Как будто… как будто она что-то чувствует. Может, выпустим их? Пусть ребята присмотрят за детьми пару часиков.

Волк внутри меня тоже напрягся. Забеспокоился. И одновременно… почувствовал что-то.

— Хорошо, — сказал я. — Купаем, кормим, укладываем малышню и выпускаем.

Мы уложили детей. Мила и Марк сели у кроватки, как часовые.

Когда мы их выпустили, Луна и Серый подошли к кровати, аккуратно, почти благоговейно ткнулись мордами в детей. Пытались облизать хоть кусочек кожи — Ванечку за пятку, Варюшу за кулачок. Потом развернулись и ушли в лес.

Луна спешила. Она шла быстро, оглядывалась. Волк не понимал, но шёл за ней, держась рядом.

А потом, на опушке, Луна остановилась. Повернулась к нему. Припала на передние лапы, задние подняты, хвост виляет из стороны в сторону. И начала заигрывать.

Я почувствовал это мгновенно. Её запах