Пропавшая истинная - Лана Нежная

встал, пошёл с ней. Повёл её в другое место — подальше от нашего двора. Ей было всё интересно. Везде совала свой чёрный нос. И тут она, дурёха, влезла в какую-то яму. Поскользнулась, оцарапала подушечку лапы о корягу.

Легла на землю. Вытянула лапу. Скулила так, словно ей оторвало полкорпуса. Драматичная маленькая волчица.

Серый тут же начал зализывать ей рану. Царапина в полсантиметра, но она позволяла, прижимая уши, и продолжала жалобно скулить. Потом он лёг рядом, лежал, ждал. Через час они пошли домой.

Серый лёг под куст сирени. Луна ушла в дом, на своё одеяло. Но прошло около часа, и она вышла на улицу. Подошла и легла рядом с ним. Выставила лапу — там уже ничего не было, но она жалобно скулила. Актриса. Он опять зализал — уже привычно. Заснули рядом. Прижавшись друг к другу.

Главное — не проснуться с Катей голыми под кустом сирени, мелькнула сонная, ироничная мысль перед тем, как мне тоже отрубиться. А то волк, он хоть и мудрый, но от счастья может и профукать момент.

Глава 21. Ошибка

Катя

Дни полетели, слившись в один бесконечный, сладкий сон.

Мы с Егором проводили всё время вместе. Я переехала к нему, и моё старое крыльцо теперь пустовало. Утро стало нашим особым, священным временем. Просыпаться от его поцелуев или будить его, касаясь губами шрамов на плече, стало нашим ритуалом. И на поцелуях мы, честно говоря, не останавливались.

Теперь я понимаю про медовый месяц, о котором говорила Марина. Просто хочется быть каждую секунду рядом. Дышать одним воздухом. А ещё… хочется близости. Очень. Часто. Очень-очень часто. Моё тело, которое ещё месяц назад умирало, теперь требовало жизни, и Егор давал мне её сполна. Связь между нами гудела, как натянутая струна, и каждое прикосновение вызывало фейерверк под кожей.

Луна с Серым проводили вечера. Не сказать, что у них прям идиллия и розовые сопли, но они уже неплохо ладили. Спали рядом, свернувшись в один серо-белый клубок. И казалось, Луна немного подросла. Это заметила не только я, но и Егор, когда однажды вечером вычёсывал её после очередной прогулки по лесу. Её белая шерсть стала гуще, а в лапах появилась настоящая, хищная тяжесть.

Я тоже проводила время с Серым. Тоже чесала его, обнимала за мощную шею, целовала в мокрый чёрный нос, тяжёлую морду и хвалила. Я хотела, чтобы Луна знала, что я люблю его. Что он — часть Егора и часть моей семьи.

———

Потом мы поехали вместе на приём к врачу. Егор ждал меня в коридоре, и я чувствовала его волнение сквозь стену — он нервно ходил из угла в угол.

— Опухоли нет, — сказала Светлана Петровна, снимая очки и протирая их тряпочкой, словно не веря собственным глазам. — Совсем. Вообще. Следов некроза, следов болезни… как не бывало. Катя, я не знаю, что это за чудо, но… вы здоровы.

Врачи в отделении были в шоке, разводили руками, шептались за спиной. Но я-то знала, что это моя Луна. Она спасла меня. Сначала Серый, когда сломал проклятый кулон, а потом она, своей волчьей регенерацией, вытянула меня с того света.

Вышли из больницы счастливые, в обнимку. Солнце светило так ярко, что слезились глаза. Но на пороге Егор резко затормозил. Его ноздри раздулись. А затем он поздоровался с каким-то парнем. Не могу сказать, что мужчина, скорее, парень, лет на вид двадцати пяти. Но тоже здоровый такой, плечистый. Оборотень. Почувствовала сразу.

— Моя луна, Катя, — представил меня Егор, крепче прижимая к себе. — А это Гриша, он тоже оборотень, из стаи Матвея.

— Очень приятно, — кивнула ему, улыбнувшись.

— И мне, очень рад, что вы нашлись, — искренне, до ушей, улыбался этот Гриша.

Егор сразу перешёл к делу: — Есть результат?

Гриша сбросил улыбку, покачал головой.

— Нет. Тут никого пока не нашли.

— А вообще? В других местах?

— Нет, Егор. Пока никого… Наши во всех онкоцентрах дежурят, не пропускают никого. Но тишина.

— Понял, — голос Егора стал жёстким.

— В стаю не собираешься возвращаться? — спросил Гриша, глядя на меня с любопытством.

— Пока нет.

— Понял, но надеюсь, скоро увидимся.

— Может быть.

Мы попрощались. По дороге к машине Егор молчал, но я чувствовала его тяжесть.

— Дежурят только одиночки, — наконец сказал он, открывая дверь. — Те, кто так и не встретил пару. Им терять нечего, они могут годами сидеть в больницах.

— Сколько ему лет? — искренне удивилась я.

— Около восьмидесяти. Это много…

— Думаешь, его пара может быть… как я? Под камнем?

— Не знаю, Катюш. Может, таких, как ты, больше и нет… Но если есть? Хоть одна… Мы не имеем права не искать.

— Нужно найти источник этого, — сжала кулаки.

— Ищут, Катюш. Ищут.

Потом, уже в машине, разговаривали про стаю. Матвей по телефону звал нас в гости. Семейным лучше там: сообщество, помощь, все свои рядом, волкам есть где бегать. Егор, как и я, привык к одиночеству, но не отказывался.

— Мне любопытно, — сказала я. — Я бы посмотрела, как живут настоящие стаи.

— Можем съездить. Когда хочешь?

— Ммм… давай в выходные?

— Давай я позвоню, спрошу, когда можно наведаться.

———

В итоге поехали через два дня. По дороге заехали в город, купили огромный торт с клубникой — в гости же ехали.

Посёлок находился за городом, километров сорок. Это закрытое сообщество, со своей инфраструктурой. Всё внутри: садик, школа, поликлиника, больница, магазины. И все тут — не люди. Все оборотни. Рядом огромный лес, поэтому проблем с выгулом волков нет.

Внутри хорошо. Очень хорошо. Чисто, уютно, дома ухоженные, везде зелено. Много деревьев, кустов, цветов. Большие участки у домов. Видно, что не бедствуют: машины хорошие, дорогие, дети бегают здоровые, румяные. Егор на своём видавшем виды УАЗике тут вообще не вписывался, да и моя «Калина» смотрелась бы как убожище.

Дом у Альфы был большой, двухэтажный, из тёмного дерева. Нас встречали он и Марина. Матвей обнял Егора тепло, по-мужски, хлопая по спине. Марина меня — крепко, пахло ванилью и каким-то тёплым, домашним запахом.

— Проходите, проходите, — суетилась она.

Но когда мы уже почти заходили во двор, раздался вой. Не обычный, а резкий, надрывный. Все замерли. Матвей напрягся, его лицо окаменело. Егор тоже мгновенно собрался, его рука инстинктивно потянулась ко мне.

— Что? Что случилось? — испугалась я.

— Волк… он учуял пару… — тихо сказал Матвей.

Я не поняла, почему они напряглись. Это же хорошо? Кто-то нашёл пару?

Потом ещё вой. Но звук другой. Это два разных голоса.

— Чёрт,