Иномирная колючка его высочества - Юлия Зимина

Добравшись до глухой аллеи, нажал на артефакт. Кости привычно, глухо хрустнули, и я выпрямился в полный рост уже в своей одежде (зачарован под это дело). Повел широкими плечами, разминая затекшие мышцы, и глубоко, полной грудью вдохнул утренний воздух. Человеческое тело требовало движения, но времени на тренировку сейчас не было.

Я целенаправленно направился к той части дворца, куда вход был строжайше запрещен всем, кроме членов императорской семьи и узкого, проверенного круга личных слуг. Миновав посты гвардии, которые при моем появлении вытянулись по стойке «смирно», я вошел в свои покои.

Здесь царил идеальный порядок. Я бросил камзол на кресло и подошел к массивному рабочему столу.

Мой взгляд мгновенно зацепился за плотный лист пергамента, лежащий ровно по центру столешницы. Нахмурившись, я взял его. Почерк Императрицы был таким же, как и она сама — острым, идеальным, с сильным нажимом.

«Дорогой сын. Учитывая напряженный график прошедших дней, я сочла необходимым дать нашим прекрасным гостям небольшую передышку. Прошу перенести третий этап отбора на завтра. Сегодня же, после полудня, я желаю устроить чаепитие с конкурсантками в Розовом павильоне. Хочу лично познакомиться с будущим цветом нашей Империи и уделять им должное внимание».

Взгляд снова скользнул по строчкам. Каждое слово было пропитано вежливостью и заботой, в которые я не верил ни на единой миг.

— И что же вы задумали, матушка? — тихо, с нескрываемым подозрением произнес я вслух, отбрасывая письмо обратно на стол.

Оперевшись костяшками пальцев о столешницу и тяжело посмотрел в окно.

— Пообщаться с конкурсантками? Серьезно? — губы скривились в саркастической усмешке. — Решили уделять внимание будущим наложницам? Это… так на вас не похоже.

Октавия никогда не делала ничего просто так. Она презирала гарем моего отца, презирала самих наложниц, считая их грязью под своими подошвами. И вдруг — чаепитие? Личное знакомство?

Внутри шевельнулось неприятное предчувствие. Я прекрасно знал, на что способна эта женщина ради сохранения своей власти и влияния. И если она вдруг решила лично вмешаться в отбор, значит, кто-то из девушек привлек ее внимание.

В памяти яркой вспышкой возник образ огромной, сотканной из чистой Тьмы пантеры, рычащей на судейскую ложу.

— Кирия, — процедил я сквозь зубы.

Инстинкты хищника взвыли сиреной. Если Октавия обратила свой ледяной взор на мою темную дикарку, это чаепитие может обернуться катастрофой...

 

 

26. Корпоратив с Императрицей

Кира

Утро началось с тянущей боли внизу живота. Ощущение знакомое и безошибочное. Я с трудом разлепила глаза, жалобно посмотрела на дверь, а затем перевела взгляд на окно. Там, как назло, заливисто щебетали птицы, а ослепительное утреннее солнце радостно заливало комнату золотом, словно издеваясь над моим состоянием.

Кряхтя, я дотянулась до прикроватной тумбочки и нащупала небольшой серебряный колокольчик. Сара принесла его вчера вечером, объяснив, что это чудо артефактики. Магический колокольчик не издавал звуков, но служанка, к которой он был привязан, слышала его звон прямо у себя в голове на любом расстоянии.

Я потрясла колокольчик в воздухе, ощущая только легкую вибрацию металла в пальцах. Ровно через минуту дверь тихонько приоткрылась, и в спальню скользнула Сара.

— Доброе утро, леди Кирия, — она присела в быстром книксене, а затем, выпрямившись, выдала новость, от которой мой и без того страдающий живот скрутило еще сильнее: — Распорядитель просил передать, что третьего этапа отбора сегодня не будет. Вместо него Ее Императорское Величество желает устроить чаепитие в Розовом павильоне, чтобы лично познакомиться с конкурентками.

Я замерла, уставившись на веснушчатое лицо служанки.

Чаепитие с Императрицей? Отказаться я, естественно, не могла. Неявка на встречу к правительнице империи приравнивалась к государственной измене, и последствия были бы куда хуже, чем просто увольнение. Мого здешнего отца могли отправить на плаху.

— Чудесно, — процедила я сквозь зубы. — Сара, душенька, организуй мне что-нибудь обезболивающее. Отвар, зелье — что угодно. Меня сейчас пополам разорвет.

Служанка понимающе охнула и умчалась выполнять поручение.

До полудня я сидела у себя в покоях. Отвар, принесенный Сарой, оказался редкостной горькой дрянью, но боль действительно притупил, оставив лишь ноющее напоминание. Зато меня искренне порадовала магическая ткань. Просто фантастика — она абсолютно не чувствовалась, словно ее и вовсе не было. Хоть в чем-то магический мир превзошел двадцатый первый век. И, как цинично подметил мой внутренний голос, хотя бы в одном я не соглашалась наследному принцу: дни самоочистки действительно наступили. Пусть и с задержкой в несколько часов.

Когда настало время выдвигаться, я снова решила не изменять своей маскировке. Никаких строгих, элегантных линий.

— Пакуй меня в зефир, Сара, — скомандовала я, указывая на пышное безобразие лазурного цвета, щедро декорированное бантами и многослойными юбками.

Служанка вновь соорудила на моей голове водопад легкомысленных кудрей, переплетая их атласными лентами. Глядя в зеркало, я констатировала: выгляжу как типичная, глупенькая фаворитка, у которой в голове только наряды и женихи. Идеально.

До Розового павильона идти пришлось через ту часть императорских садов, где я еще не бывала. Красота вокруг стояла невероятная. Белоснежные мраморные дорожки петляли среди деревьев, чьи кроны были усыпаны крупными, благоухающими цветами. Птицы заливались так, словно им за это платили золотом.

Сам Розовый павильон оказался открытым строением из белого камня, утопающим в зелени и зарослях вьющихся роз. Между точенными колоннами колыхался на ветру невесомый шелковый тюль. К павильону вело широкое, парадное крыльцо.

Еще на подходе я услышала гул девичьих голосов. Щебетание стояло такое, словно я приближалась к птичьему рынку. Конкурсантки уже слетелись, чтобы продемонстрировать себя главной женщине империи. Подхалимницы.

У подножия мраморных ступеней Сару остановили, а ко мне подошел безупречно одетый слуга в ливрее.

— Леди де Валери, — он низко поклонился. — Позвольте, я провожу вас.

Я кивнула, натягивая на лицо придурковато-восторженную улыбку, и, подхватив свои пышные юбки, стала подниматься по ступеням.

Внутри павильон оказался просторным. Вместо привычных стульев и столов, здесь царила восточная роскошь: несколько длинных, низких резных столиков из красного дерева, а вокруг них, прямо на устилающих пол толстых коврах, были разбросаны десятки пестрых, шелковых подушек.

Как только я переступила порог, щебетание заметно стихло. Конкурсанты, разодетые в пух и прах, синхронно повернули ко мне головы. Стоило им увидеть меня, как их лица исказились. Кто-то из девиц гневно поджал губы, кто-то — надменно прищурился, а кто-то даже не постеснялся громко, презрительно фыркнуть.

Я мысленно послала им воздушный поцелуй.

— А вот и та самая очаровательная леди, — внезапно разрезал напряженную тишину голос, от которого по позвоночнику скользнул холодок. — Которая смогла поразить моих сыновей.

Я замерла. Расфуфренная толпа аристократов мгновенно расступилась,