(не)покоренная для Монстра из Бездны - Инесса Голд

Я присела в реверансе, чувствуя, как мышцы спины каменеют.

«Удача любит подготовленных, миледи», — ответила я, не поднимая глаз.

«Подготовленных?» — она подошла вплотную.

От нее пахло не духами. От нее пахло зимой. Стерильной чистотой операционной, формалином и замороженными лилиями. Этот запах был антитезой горячему, животному, мускусному аромату Морвана.

Ксилия наклонилась к моему уху. Для окружающих это выглядело как жест светской любезности.

«Ты пахнешь им, дитя», — прошептала она, и от ее шепота у меня заиндевела мочка уха. — «Ты смердишь его ошибкой. Грязная кровь в чистом сосуде. Он думает, что нашел спасение, но нашел лишь грязь».

Я вскинула голову, встретившись с ней взглядом. В ее глазах была вековая, ледяная ненависть.

«Рада познакомиться», — громко сказала она для публики и протянула мне руку.

Я не могла отказаться. Это было бы скандалом.

Я протянула свою ладонь. Наши пальцы соприкоснулись.

Ее кожа была не просто холодной. Она была ледяной, как у трупа, только что вынутого из морозильника. Холод мгновенно пронзил мою руку, устремляясь вверх по венам, пытаясь добраться до сердца и остановить его.

Амулет на моей груди среагировал мгновенно. Он вспыхнул жаром, защищая хозяйку.

ТРЕСК!

Между нашими ладонями проскочила видимая искра — голубая дуга статического электричества. Звук был громким, как выстрел из пистолета.

Я отдернула руку, чувствуя ожог. Ксилия даже не моргнула.

«Ох!» — воскликнула она с фальшивым беспокойством, потирая руку в перчатке. — «Какая вы… наэлектризованная, милая. Столько скрытой энергии».

Толпа вежливо рассмеялась. Корвин посмотрел на меня с ненавистью.

«Прошу прощения», — выдавила я и, развернувшись, бросилась к выходу на террасу, чувствуя, как ее взгляд прожигает мне спину.

На террасе было прохладно, но после могильного холода Ксилии вечерний воздух казался горячим супом.

Я вцепилась в каменные перила, жадно глотая воздух. Меня трясло.

«Лира?»

Я вздрогнула. Рис стоял в дверях, держа в руках два бокала с водой. Он выглядел уставшим, но воодушевленным.

«Впечатляющая женщина, правда?» — сказал он, подходя и протягивая мне бокал. — «Она предложила Гильдии контракт на поставку нового оборудования. Если половина ее слов — правда, мы сможем спускаться на Третий уровень без риска».

Я посмотрела на него с ужасом.

«Ты веришь ей?» — спросила я.

«Гильдии нужны союзники, Лира», — пожал плечами Рис. — «Казна пуста. А она… она кажется искренней. И Корвин за нее ручается».

Он тоже был очарован. Не так рабски, как Корвин, но яд уже начал действовать. Он не видел монстра. Он видел спасительницу бюджета.

«Рис, она опасна», — прошептала я.

«Она инвестор, Лира. Они все акулы», — он улыбнулся, пытаясь меня успокоить. — «Пей воду, ты бледная».

Я посмотрела на бокал в своей руке.

Вода в нем вела себя странно. По поверхности, от того места, где мои пальцы касались стекла — пальцы, которые только что держала Ксилия, — ползла тонкая, узорчатая корка льда.

Вода замерзала. В теплый летний вечер.

Я поняла разницу.

Морван был пламенем Бездны — опасным, сжигающим, но живым. Он был страстью, яростью, эволюцией.

Ксилия была энтропией. Абсолютным нулем. Остановкой движения. Смертью.

И она пришла сюда не договариваться. Она пришла зачищать.

«Я не хочу пить», — сказала я, ставя бокал на перила. Лед внутри него тихо хрустнул, окончательно сковывая жидкость. — «Мне нужно домой».

Я оставила Риса на террасе, не в силах объяснить ему, что зима уже наступила.

Глава 22. Паутина

Холод, который Леди Ксилия принесла с собой на террасу, не рассеялся к утру. Он расползся по городу, невидимым туманом проникая сквозь щели в оконных рамах, оседая инеем на сердцах людей и замораживая саму суть моей жизни.

В кабинете Сайласа горел камин. Поленья трещали, выбрасывая снопы искр, но тепла в комнате не было. Старый архивариус сидел за своим массивным столом, не поднимая головы. Его плечи, обычно расправленные с гордостью хранителя знаний, сейчас поникли. Он выглядел меньше, старее. Словно из него вынули стержень.

На столе, на полированной столешнице красного дерева, лежал лист бумаги с гербовой сургучной печатью Совета.

«Это не мое решение, Лира», — проскрипел он. Голос его был сухим и ломким, как осенний лист. — «Ты же знаешь, я отношусь к тебе как к дочери».

«Просто скажи это, Сайлас», — ответила я, стоя перед ним с прямой спиной. Мои руки были спрятаны в складках юбки, чтобы он не видел, как сжаты кулаки.

Он вздохнул и подвинул бумагу ко мне.

«Приказ об отстранении. Бессрочном. Официальная причина — "психологическая нестабильность вследствие травмы, полученной в ходе экспедиции"».

Я рассмеялась, но смех вышел коротким и злым.

«Нестабильность? Я единственный человек в этом здании, кто знает, что происходит на самом деле».

«Тише!» — Сайлас испуганно вскинул голову, озираясь на закрытую дверь. — «Именно поэтому тебя и убирают. Новые спонсоры… Леди Ксилия выразила… сомнение в компетентности сотрудника, который, по слухам, страдает галлюцинациями и нападает на почетных гостей с применением… статической магии».

«Она купила вас», — констатировала я. — «Она купила Совет, купила Гильдию, и теперь покупает мое молчание ценой моей работы».

«Она дала грант, который спасет нас от банкротства!» — воскликнул он, и в его голосе зазвучали истеричные нотки. — «Лира, прошу. Не делай хуже. Сдай ключи. И уезжай из города на пару месяцев. Пока все не уляжется».

Я посмотрела на карту Бездны, висящую на стене. Мой дом. Мое наследие. Место, где я искала правду о родителях. Теперь вход туда был закрыт.

Я достала из кармана связку тяжелых бронзовых ключей. Они звякнули о стол, как монеты на глаза покойника.

«Я уйду, Сайлас», — тихо