(не)покоренная для Монстра из Бездны - Инесса Голд

Внутри, на хрустящей папиросной бумаге, лежало платье.

Оно было великолепным. Тяжелый, струящийся шелк цвета глубокого, насыщенного пурпура. Цвета ночного неба над Затонувшим Городом. Цвета глаз Морвана. Цвета королевской династии К'Тарр.

Это было платье не для человека. Это было платье для наложницы Высшего.

Сверху лежала карточка с тиснением в виде змеи, обвивающей расколотый кристалл.

Я взяла ее, и буквы, написанные серебряными чернилами, вспыхнули перед глазами:

«Надень это, дитя. Пусть все видят, чья ты на самом деле подстилка. Пусть все видят, что ты принадлежишь врагу. Или я заморожу твоего Изыскателя так, что он рассыплется в ледяную пыль от одного щелчка моих пальцев. Выбор за тобой».

Я сжала записку в кулаке, сминая плотную бумагу.

Амулет на моей груди, почувствовав угрозу и холод, исходящий от коробки, пульсировал яростным, горячим ритмом. Он грел меня, не давая замерзнуть от ужаса.

Ксилия не просто хотела убить меня. Это было бы слишком милосердно. Она хотела унизить меня. Она хотела выставить меня предательницей перед всем городом, перед Рисом, перед Гильдией, обрядив в цвета моего «хозяина».

Я провела рукой по ледяному шелку платья.

«Хочешь увидеть, чья я?» — прошептала я в пустоту комнаты. — «Ты увидишь. Но тебе это не понравится».

Глава 23. Предупреждение

В комнате пахло лавандой и надвигающейся бедой.

Я стояла перед зеркалом, и женщина, смотревшая на меня из зазеркалья, была чужой. Она была красивой, пугающе красивой, но это была не Лира Торн, архивариус с чернильными пятнами на пальцах.

Это была Иль’ира. Женщина, принадлежащая Бездне.

Я провела ладонями по бокам, разглаживая ткань. Платье, присланное Леди Ксилией, было шедевром портновского искусства и изощренным инструментом унижения. Тяжелый, текучий шелк цвета глубокого, насыщенного пурпура — цвета королевской династии К’Тарр, цвета ночного неба над Затонувшим Городом — скользил по моей коже, прохладный, как ледяная вода.

Оно сидело идеально, словно мерки с меня снимала сама тень. Глубокое декольте открывало ложбинку груди и ключицы, спина была обнажена до самой поясницы. Это платье не скрывало — оно выставляло напоказ. Оно кричало: «Смотрите. Любуйтесь. Но не смейте трогать, ибо этот трофей уже занят».

Я попыталась спрятать амулет, но вырез был слишком глубоким. Любая попытка скрыть его под тканью выглядела бы нелепо. Мне пришлось оставить его на виду. Темная, хищная оправа К’Тарр легла в ложбинку между грудей, и молочно-белый камень внутри начал медленно пульсировать фиолетовым светом, признавая «свои» цвета.

Я была одета как наложница Высшего, готовая к жертвоприношению.

Внезапно пламя в газовой лампе дрогнуло и присело, словно испугавшись.

Воздух в комнате сгустился, став плотным и наэлектризованным, как перед грозой. Тени в углах комнаты ожили. Они не исчезали от света, а наоборот, удлинялись, тянулись к центру, игнорируя законы физики.

Температура рухнула. Но это был не тот мертвый, стерильный холод Ксилии, от которого стынет кровь. Это была прохлада штормового ветра, несущего запах озона и ярости.

Амулет на моей груди вспыхнул так ярко, что мне пришлось зажмуриться. Камень завибрировал, издавая низкий, тревожный гул, резонирующий с моими ребрами.

Я открыла глаза.

Он был здесь.

Морван не телепортировался физически — барьеры между уровнями были слишком сильны для плоти. Он спроецировал свое присутствие.

Посреди моей спальни, сотканный из дыма, мрака и чистой воли, стоял его силуэт. Полупрозрачный, зыбкий, но узнаваемый в каждой линии: широкие плечи, гордый разворот головы, хищная грация. Единственным, что имело цвет в этой призрачной фигуре, были глаза. Два горящих фиолетовых огня, полных бешенства.

«Сними это», — его голос прозвучал не в голове, а словно раскат грома где-то далеко за горизонтом. Связь была нестабильной, искаженной расстоянием. — «Сними эту тряпку немедленно, Лира. И уходи из города».

Я отступила на шаг, прижав руку к горлу.

«Морван…»

«Ты не понимаешь, что она такое», — тень шагнула ко мне. Я чувствовала исходящую от него волну паники, смешанной с гневом. — «Ксилия — не просто аристократка, играющая в политику. В иерархии моего народа она — Чистильщик. Палач. Она уничтожает генетические отклонения. Она считает смешение крови грязью, которую нужно выжечь холодом».

Его призрачная рука взметнулась, указывая на окно, в сторону Бездны.

«Беги к Обелиску. Найди вход на Четвертый уровень. Я встречу тебя там. Я смогу защитить тебя в своих владениях, но я не могу сражаться за тебя в бальном зале, полном людей!»

«Я не могу», — прошептала я, чувствуя, как сердце разрывается от страха и долга. — «Она держит руку на горле Риса. Она уничтожила Аню. Если я сбегу, она убьет их. Она заморозит весь город, Морван. Я видела ее глаза».

Силуэт Морвана дрогнул, став плотнее. Тьма вокруг него забурлила.

«Пусть умирают!» — прорычал он, и в его голосе прозвучала такая надменная, нечеловеческая жестокость, что мне стало холодно. — «Они — пыль, Лира. Их жизни — мгновение. Ты — вечность. Ты носишь мою кровь. Не смей… слышишь меня? Не смей рисковать собой ради человеческого скота!»

Это была ревность. Дикая, собственническая ревность существа, которое не понимает концепции самопожертвования ради «низших».

«Этот "скот" — моя семья», — огрызнулась я. — «Я не ты. Я не бросаю своих».

Он оказался передо мной в одно мгновение. Теневая рука поднялась и коснулась моей щеки.

Это было невозможно, но я почувствовала это. Прикосновение было не физическим, оно воздействовало напрямую на нервные окончания. Словно разряд слабого тока скользнул по коже, заставляя волоски встать дыбом.

Его рука — или то, что ею было, — медленно скользнула вниз, по шее, к ключице, очерченной глубоким вырезом платья.

«Ты носишь мои цвета», — прошептал он, и его гнев сменился чем-то темным, тягучим и опасным. — «Ты выглядишь в этом шелке как королева, которой ты должна стать. Но она надела это на тебя не для красоты. Она пометила тебя как мишень».

Мое тело предало меня. Несмотря на страх, несмотря на угрозу, я подалась