(не)покоренная для Монстра из Бездны - Инесса Голд

Холод был таким резким и болезненным, что я остановилась, хватая ртом воздух. Это была не реакция на Морвана. Это было предупреждение. Сигнал тревоги. Волосы на затылке встали дыбом.

Мимо меня, громыхая колесами по брусчатке, проезжала дорогая черная карета. На её дверце был выбит герб, которого я никогда раньше не видела в Веридиане: серебряная змея, обвивающая расколотый кристалл.

Я подняла глаза.

В окне кареты, задернутом бархатной шторкой, мелькнул профиль.

Женщина. Бледная, как мрамор, с волосами цвета платины, убранными в сложную высокую прическу. Её красота была безупречной, острой и мертвой, как осколок льда.

Карета поравнялась со мной. Женщина медленно повернула голову.

На секунду наши взгляды встретились сквозь толпу и стекло.

Её глаза были серыми, но в их глубине вспыхнул и погас фиолетовый огонь — тот самый, что я видела у Морвана, но лишенный страсти, наполненный лишь холодным, расчетливым презрением.

Она знала, кто я. Она видела меня насквозь. Она чувствовала мою измененную кровь так же, как я чувствовала её чуждую ауру.

Карета проехала мимо, растворяясь в вечернем тумане, но ледяной холод в моей груди остался.

Это была не паранойя. Это была новая фигура на доске. Охота не закончилась с моим подъемом на поверхность. Охотник пришел в мой город. И этот охотник был женского пола.

Глава 21. Леди Льда

Холод, который я почувствовала накануне вечером, глядя на проезжающую карету, никуда не исчез. Он поселился у меня под ребрами, свернулся ледяной змеей вокруг сердца, ожидая своего часа.

На следующее утро Архив Гильдии, обычно напоминающий сонное царство пыли и тишины, гудел, как растревоженный улей.

Мои новые уши, слишком чувствительные, улавливали каждый шепот, каждый вздох, каждое слово, сказанное за тремя рядами стеллажей. Этот шум царапал барабанные перепонки.

«Иностранная инвесторка…»

«Говорят, она богаче самого Короля…»

«Она обещает финансировать экспедиции на Четвертый уровень…»

«Вы видели ее кожу? Словно фарфор…»

Имя всплывало в разговорах снова и снова, как пузырьки воздуха в кипящей воде.

Леди Ксилия.

Каждый раз, когда это имя произносили, амулет К’Тарр на моей груди, надежно спрятанный под глухим воротом платья, отзывался болезненным, колючим уколом. Это была не та тяжелая, горячая вибрация, которой он приветствовал мысли о Морване. Это был сигнал тревоги. Реакция системы «свой-чужой».

«Лира!» — голос Сайласа вырвал меня из оцепенения. Старик стоял в дверях, поправляя парадную мантию, которую не надевал, кажется, со дня похорон моих родителей. — «Хватит протирать дыры в столешницах. Собирайся. Совет требует присутствия всех летописцев в Зале Славы. Сегодня… большой день».

В его голосе не было радости, только усталая обреченность человека, который слишком стар для перемен, но вынужден им кланяться.

Зал Славы Гильдии был воплощением имперской роскоши, построенной на костях Изыскателей. Высокие своды, хрустальные люстры, бархатные портьеры и портреты мертвых героев на стенах. Сегодня здесь собралась вся элита Веридиана. Аристократы Верхнего Города, главы торговых домов, ветераны Гильдии.

Воздух был спертым от запаха дорогих духов, пудры и человеческого тщеславия.

Я стояла в задних рядах, сжимая блокнот, чувствуя себя шпионом во вражеском стане. Рис был где-то впереди, среди капитанов, и я видела лишь его напряженную спину.

Гул голосов стих мгновенно, словно кто-то перерезал звуковой кабель.

Двери распахнулись.

Она вошла не как гостья. Она вошла как хозяйка, которая вернулась в свой замок и обнаружила, что слуги устроили вечеринку без разрешения.

Леди Ксилия.

Ее человеческий облик был безупречен, до рези в глазах. Высокая, статная, с волосами цвета жидкой платины, убранными в сложную, архитектурную прическу. Платье цвета бледного серебра струилось по ее телу, напоминая текучую ртуть. На ее шее сверкало ожерелье из прозрачных камней, которые выглядели как застывшие слезы или осколки льда.

Толпа выдохнула в едином порыве восхищения.

Но я видела другое. Мои глаза, измененные тьмой Бездны, замечали детали, скрытые от людей.

Я видела, что ее тень падает неправильно. Она была слишком густой, слишком четкой, словно вырезанной из черной бумаги, и иногда двигалась на долю секунды позже своей хозяйки. Я видела, что воздух вокруг нее дрожит, как над асфальтом в жару, только это было марево абсолютного холода.

Она поднялась на трибуну. Рядом с ней, словно верный пес, семенил Корвин.

Я присмотрелась к нему и едва сдержала тошноту.

Обычная наглость и самодовольство Корвина исчезли. Он выглядел… выпотрошенным. Его глаза горели фанатичным, болезненным огнем обожания. Он смотрел на Ксилию так, словно она была солнцем, а он — планетой, готовой сгореть на ее орбите.

На его шее, чуть выше воротника, я заметила странный след. Это был не засос и не синяк. Кожа там была бледной, почти синей, покрытой инеем, который не таял в душном зале.

Она пометила его.

«Жители Веридиана», — заговорила Ксилия. Ее голос был мелодичным, обволакивающим, как пение сирены в ледяной пещере. — «Я пришла предложить вам будущее. Будущее, в котором Бездна перестанет быть могилой и станет источником бесконечной силы».

Она говорила о технологиях, о ресурсах, о процветании. Люди слушали, завороженные.

Во время речи ее взгляд скользил по залу. Лениво, равнодушно. Пока не наткнулся на меня.

Ее глаза остановились.

Серые радужки на мгновение потемнели, став фиолетовыми. Ее губы тронула легкая, едва заметная улыбка. Улыбка хищника, который увидел в стаде овец другую волчицу, переодетую в овечью шкуру.

Никто, кроме меня, этого не заметил. Но для меня это было громче, чем объявление войны.

После официальной части начался фуршет. Я хотела сбежать, но ноги словно приросли к полу.

Толпа расступалась перед ней, как воды моря. Ксилия, держа в руке бокал с прозрачным вином, двигалась прямиком ко мне. Корвин следовал за ней по пятам.

«Ах», — ее голос прозвенел совсем рядом. —