(не)покоренная для Монстра из Бездны - Инесса Голд

Глава 20. Чужая в Своем Доме

Я вернулась в Веридиан, но часть меня — та, что дышала, чувствовала и жила по-настоящему — осталась внизу, запертая в зеленом аду Шепчущих Джунглей.

На следующий день я попыталась вернуться к работе в Архиве. Это было ошибкой.

Мой храм знаний, мое убежище, где я провела лучшие годы юности, превратился в склеп. Стены, казавшиеся раньше надежными и уютными, теперь давили своей серостью. Газовые лампы светили тусклым, мертвенным светом, жалким подобием той пульсирующей, живой биолюминесценции, что текла по венам Второго Уровня.

Но хуже всего были звуки и запахи.

Скрип перьев по пергаменту звучал как скрежет когтей по стеклу. Шепот коллег, их вежливые смешки, шорох платьев — все это сливалось в бессмысленную, раздражающую какофонию. Воздух был сухим и пыльным. Он пах старой бумагой и чернилами, и от этого запаха, который я когда-то любила, меня теперь мутило. Мне не хватало влажности. Мне не хватало озона, гнили и того тяжелого, сладковатого мускуса, которым пах Он.

Я потянулась за чернильницей, чтобы обмакнуть перо, но пальцы дрогнули. Тяжелый стеклянный сосуд соскользнул со стола.

Я не думала. Я просто действовала.

Моя рука метнулась вниз с скоростью, недоступной человеческому глазу. Я поймала чернильницу в дюйме от пола, даже не расплескав содержимое. Движение было текучим, хищным, инстинктивным.

«Ого», — раздался голос Марты, молодой помощницы, сидевшей за соседним столом. Она смотрела на меня с удивлением. — «У тебя рефлексы как у кошки, Лира. Я даже моргнуть не успела».

Я медленно поставила чернильницу на место. Сердце колотилось не от испуга, а от возбуждения. Мое тело ждало охоты, а я заставляла его перекладывать бумажки.

«Просто повезло», — буркнула я, пряча дрожащие руки под стол.

К обеду мне стало хуже. Это была не болезнь. Это была ломка.

Я сидела на скамейке в парке Верхнего Города, подстриженные кусты которого казались мне убогой пародией на жизнь. Солнце стояло в зените, но мне было холодно. Моя кожа горела, требуя давления, к которому она привыкла внизу. Легкие работали с перебоями, словно воздух здесь, наверху, был слишком разреженным, слишком пустым.

Я смотрела на край Бездны, видневшийся за кованой оградой парка.

Голова кружилась. Но не от страха высоты. Меня тянуло туда. Гравитация казалась мне не физической силой, а зовом. Мне хотелось перемахнуть через ограду и позволить себе упасть, вернуться в объятия тьмы, где меня ждали боль, страх и… экстаз.

Амулет, спрятанный под глухим воротом платья, вибрировал, синхронизируясь с моим учащенным сердцебиением. Он был теплым, как угли, напоминая мне о жаре другого тела.

Я умирала здесь. Медленно, но верно. «Нормальность» была ядом, и у меня не было противоядия.

«Запри дверь», — сказала я, входя в мастерскую Ани.

Подруга подняла голову от верстака. Она выглядела обеспокоенной — слухи о катастрофической экспедиции Риса уже разлетелись по городу.

«Лира? Рис сказал, что ты ранена. Что ты едва ходишь», — она вытерла руки ветошью, подходя ко мне. — «Но ты двигаешься так, будто готова танцевать».

Я молча начала разматывать бинт на левой руке. Ткань присохла к коже, но я сорвала её резким движением.

Аня ахнула.

Там, где вчера я сама нанесла себе глубокий, уродливый порез острым камнем, чтобы скрыть правду от Риса, теперь осталась лишь тонкая, бледно-розовая линия шрама. И даже она исчезала на глазах.

«Это невозможно», — прошептала Аня, хватая мою руку и поднося её к свету лампы. — «Прошли сутки. Такая рана должна заживать недели».

«Это не всё», — я посмотрела ей в глаза. — «Я вижу в темноте, Аня. Я слышу, как бьется твое сердце через всю комнату. И мне не хватает воздуха. Я задыхаюсь здесь».

«Садись», — скомандовала она, мгновенно переключаясь в режим ученого. — «Дай мне свою кровь».

Я протянула руку. Игла шприца вошла в вену с трудом, словно моя кожа стала плотнее.

Кровь, наполнившая стеклянный цилиндр, была темной. Не красной, а густо-вишневой, почти черной, с едва заметным фиолетовым отливом.

Аня перенесла каплю на предметное стекло и сунула его под микроскоп. Она долго крутила винты настройки, и я видела, как напрягается её спина.

Когда она наконец отстранилась от окуляра, на её лице был написан чистый, беспримесный страх.

«Твои клетки…» — её голос дрогнул. — «Они меняются, Лира. Структура ДНК перестраивается. Появляются новые цепочки, новые органеллы».

Она повернулась ко мне, глядя на меня так, словно видела впервые.

«Я видела подобное только однажды. В секретных образцах тканей существ с Пятого Уровня, которые привозили в герметичных контейнерах для вскрытия. Ты адаптируешься. Твое тело переписывает само себя под среду, в которой человек жить не может».

«Что это значит?» — спросила я, хотя уже знала ответ.

«Это значит, что ты больше не стопроцентный человек, Лира. Ты — гибрид», — Аня понизила голос до шепота, оглядываясь на запертую дверь. — «Его магия, или что бы он с тобой ни сделал… она заразна. Она меняет тебя на биологическом уровне».

Я посмотрела на свою руку. Морван сказал, что его кровь станет моим щитом. Он не лгал. Он влил в меня часть себя, и теперь я превращалась в существо, достойное стоять рядом с ним.

«Если "Чистильщики" Гильдии узнают об этом», — продолжила Аня, — «они не просто уволят тебя. Они заберут тебя в вивисекторий. Ты теперь — Аномалия Класса А. Объект для изучения. Тебя разрежут на куски, чтобы понять, как это работает».

«Значит, они не должны узнать», — сказала я, опуская рукав.

Я вышла из мастерской в сгущающиеся сумерки. Голова гудела от слов Ани, но страха не было. Было странное, холодное принятие. Я больше не принадлежала этому миру. Я была шпионом, диверсантом, чужаком.

Улица была полна экипажей и прохожих, спешащих домой. Я шла сквозь толпу, чувствуя себя хищником среди овец.

Внезапно амулет на моей