(не)покоренная для Монстра из Бездны - Инесса Голд

Морван опустился на колени рядом со мной. В его фиалковых глазах больше не было ярости, только холодная, хирургическая сосредоточенность.

«Ты истекаешь кровью, Il'yra», — произнес он. Его голос в замкнутом пространстве звучал глубже, вибрируя в моих костях.

Он достал мой охотничий нож — тот самый, что я потеряла в схватке с Хлыстохвостом. Лезвие блеснуло в полумраке.

Я дернулась, инстинктивно пытаясь отползти.

«Не двигайся», — приказал он. В этом тоне не было угрозы, только власть.

Одним резким, точным движением он разрезал остатки моего комбинезона от горла до живота. Ткань разошлась с треском. Затем — рукава. Штанины. Он срезал с меня одежду, как кожуру с фрукта, обнажая синяки, ссадины и бледную, покрытую мурашками кожу.

Я осталась в одном белье — тонкой майке и бельевых шортах, которые мало что скрывали. Холод пещеры лизнул мое тело, но тут же отступил перед жаром, исходящим от него.

«Ты читал письма?» — мой голос дрожал, и я ненавидела себя за это. Мне нужно было заполнить тишину словами, построить хоть какую-то стену между нами. — «Ты знал, что я приду? Ты знал, что я найду Тайник?»

Он не ответил сразу. Его пальцы, горячие и твердые, коснулись глубокого пореза на моем ребре. Я втянула воздух сквозь зубы.

«Я надеялся, что ты умнее», — проговорил он, нанося на рану каплю своей вязкой, темной крови, выступившей из пореза на его собственном пальце. — «Я надеялся, что ты останешься наверху, в своем безопасном пыльном архиве, пока я не приду за тобой. Но у тебя, Лира, есть поразительный талант искать смерть там, где другие ищут славу».

Боль в ребре вспыхнула и тут же погасла, сменившись приятным онемением. Рана затягивалась на глазах.

Его рука скользнула ниже. На моем бедре, совсем рядом с краем шорт, алела длинная, рваная царапина от когтя Иглозуба.

Морван склонился надо мной. Его лицо оказалось в опасной близости от моего живота. Я чувствовала его дыхание на своей коже — горячее, размеренное.

«Не трогай», — прошептала я, пытаясь перехватить его запястье. Мое сопротивление было жалким. У меня не было сил.

Он легко, почти небрежно перехватил мои руки и прижал их к мху над моей головой одной ладонью. Теперь я была распята перед ним, абсолютно открыта.

Он не стал использовать магию для этой раны. Вместо этого он наклонился и провел языком по царапине на внутренней стороне моего бедра.

Меня выгнуло дугой. Из горла вырвался задушенный стон. Это было не лечение. Это было присвоение. Его язык был горячим и шершавым, и там, где он касался кожи, боль превращалась в тягучее, расплавленное удовольствие.

Он поднял голову. Его зрачки расширились настолько, что почти поглотили радужку. Он втянул ноздрями воздух, считывая мою химию, мой страх и мое предательское возбуждение.

«Ты боишься меня», — пророкотал он, и его рука, освободившаяся от лечения, медленно поползла вверх по моему бедру, сжимая плоть, оставляя горячие следы. — «Твой разум кричит "беги". Твой разум называет меня монстром».

Его пальцы скользнули под резинку шорт. Я замерла, перестав дышать. Он не проник внутрь, но его ладонь накрыла меня, чувствуя жар, чувствуя влагу, которую я не могла скрыть.

«Но твое тело...» — он наклонился к моему уху, и его шепот был подобен грому. — «Твое тело поет для меня, Лира. Ты мокрая. Ты течешь, как весенний ручей после дождя. Не лги хотя бы самой себе».

«Это просто адреналин», — всхлипнула я, жмурясь. — «Это просто шок. Прекрати...»

«Адреналин?» — он усмехнулся, и эта усмешка коснулась моей шеи. Он прикусил пульсирующую жилку под ухом — не до крови, но достаточно сильно, чтобы вызвать новую волну дрожи. — «Лгунья».

Он навис надо мной, накрывая своим телом. Его грудь коснулась моей.

И в этот момент мир взорвался.

Это была не магия Морвана. Это был мой амулет. Изуродованный, лишенный защитного корпуса, он оказался зажат между нашими сердцами.

Вспышка фиолетового и белого света озарила пещеру, пробиваясь даже сквозь закрытые веки.

По нашим телам прошла ударная волна чистого, неразбавленного резонанса. Это было похоже на разряд молнии, который не убивает, а оживляет каждый нерв. Я почувствовала его эмоции как свои собственные: темный, голодный собственнический инстинкт, древнее одиночество и ослепительную, обжигающую потребность обладать.

А он почувствовал меня. Мою жажду быть взятой. Мое желание, чтобы он перестал быть благородным и стал тем монстром, которого я боялась.

Морван резко отстранился, тяжело дыша. На его лице, обычно таком контролируемом, застыло выражение потрясения. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела отражение той же искры. Истинная Пара. Это были не сказки К'Тарр. Это была физика.

Я лежала перед ним, растрепанная, полуголая, с гудящим от наслаждения телом. Я больше не сопротивлялась. Я ждала. Я хотела, чтобы он закончил начатое.

«Возьми меня», — эти слова не прозвучали, но они висели в воздухе, громче любого крика.

Морван закрыл глаза на секунду, и я увидела, как напряглись жилы на его шее. Он боролся с собой. С инстинктом, который требовал взять самку, предназначенную ему природой.

А потом он открыл глаза. И в них был лед.

Он резко встал и отступил к выходу из пещеры. Тени вокруг него сгустились, облепляя его тело, формируя подобие одежды — черные брюки, скрывшие его эрекцию, и накидку на плечи.

Я приподнялась на локтях, чувствуя себя так, словно меня ударили. Холод пустоты там, где только что было его тело, был невыносим.

«Почему?» — прошептала я. Голос сорвался. — «Почему ты остановился?»

Морван стоял спиной ко мне, глядя в щель, за которой бушевал шторм. Его плечи вздымались от тяжелого дыхания.

«Потому что я не вор, Лира», — его голос был глухим и жестким. — «Я не хочу брать то, что ты отдаешь из страха, адреналина или похоти момента. Это было бы слишком просто. И слишком дешево».

Он медленно повернул голову. Его профиль был резок и